— Ну ты и тугой! Соврала она, что ребёнка потеряла, понятно? Родила девочку и растила в одиночку, а ты и в ус не дул.
— Что ты мелешь?!
— Чистую правду. Вот привела к тебе дочь, чтобы познакомился, да охранник не пустил.
— Почему ты привела? — произнёс недоверчиво. — Оксана где?
— В больнице. Травма у неё черепно-мозговая, уже вторую неделю в сознание не приходит. Родственников у неё нет, и девчонка на мне повисла! Дел у меня и без неё по горло, поэтому я пришла к выводу, что лучше этим счастьем с настоящим папашей поделиться.
У меня просто нет слов. Я пялюсь на Олесю, как тупоголовый баран, и не могу ничего сообразить. Ребёнок, Оксана, больница. Она сейчас серьёзно думает, что я в эту чушь поверю?!
— Со мной пошли, — дёрнул пигалицу на себя и поволок обратно в здание офиса.
— Куда? — принялась сопротивляться она. — Мне некогда. Я уезжаю вообще-то.
— Никуда ты не поедешь, пока своего цыплёнка перепуганного не забёрешь.
— Ты меня вообще не слышал, что ли?! Говорю же, это твоя дочь, Вадим! Мне её девать некуда! Разве что органам опеки сдать и не париться!
Я застыл, стрельнув в девицу разъярённым взглядом.
— Да! Наверное, так и сделаю! Я же как лучше хотела! Всё-таки ты не знал о дочери, может, и не захотел бы, чтобы она в приют попала. Но раз тебе и дела нет до своей кровинки, то мне и подавно!
Устало зажмурился. Это какой-то абсурд, если выразиться помягче!
— В общем так, добродетельная, — произнёс ровным голосом. — Либо ты идёшь со мной и всё нормально объясняешь, либо я сейчас же вызываю полицию.
Олеся удивлённо захлопала глазами:
— Полицию? За-зачем?
— А ты как хотела? Думала, сунешь мне непонятного ребёнка, как мешок с картошкой, а я, на радостях, заберу и разбираться не стану? Может ты вообще эту малявку украла, и её ищут повсюду?
— С ума сошёл?! — тон девицы вдруг резко сменился на испуганный.
— До сего момента был полностью адекватен.
— Ладно, идём. Я тебе всё расскажу, а потом ты от меня отстанешь! — Олеся вырвалась и уверенной походкой потопала обратно к крыльцу.
А в холле плач. Надрывный! Охранник над цыплёнком и так прыгает и эдак, а она глаза зажмурила и голосит, как сирена. Щёки красные, мокрые от слёз. Глядя на эту картину я — взрослый мужик — теряюсь моментально. Это гораздо хуже, чем женские слёзы!
— Что случилось?
— Да я сам не понял ничего… Хотел раздеть её, чтобы не парилась в комбинезоне, а она визжать начала, — оправдывался охранник.
Блин, додумался. Я, может, ничего не соображаю в детях, но нельзя же так! Он же для неё дядька незнакомый. Большой страшный и лысый — далеко не дед мороз.
— Тише, маленькая… — Я присел перед малявкой, осторожно заглядывая в её лицо.
Она даже притихла на мгновение, распахнула свои кукольные мокрые глазки, и в этот момент меня как током прошибло — не врёт Олеся. Глаза у девчонки были в точности как у Оксаны. Это её дочь.
Но расслабился я рано — для этой мелкой кнопки я был не краше охранника. Пронзительный плач вновь заполонил всё вокруг, закладывая уши. Мимо прошли две сотрудницы, косо на нас поглядывая. Оделись уже, домой спешат. А тут шеф в странной компании околачивается. Чёрт, что за день!
— До свидания, Вадим Николаевич. Хороших выходных! — произнесла девушка, а я лишь кивнул, не в состоянии сейчас любезничать.
— Сделай что-нибудь, — повернулся к Олесе, и тут же застыл с открытым ртом.
Вокруг, кроме меня и охранника никого не было.
— Где девушка?! — требовательно спросил у охранника.
— Не знаю… — растерянно ответил он. — Я с вами тут стоял, не заметил, как улизнула…
От досады хотелось ругнуться. Громко так, с выражением. Но рядом детки — нельзя!
— Что стоишь?! Догоняй эту ненормальную!
Охранник сорвался с места, а мелкая от моих криков уже завывала, как стая волчат.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
В этот момент из лифта вышла Людмила, и я выдохнул почти с облегчением.
— Людмила, спасайте! — обратился к помощнице. — Вы умеете ладить с детьми?
— Вадим Николаевич, у меня же никогда не было детей, я ещё молодая…