- Не оборачивайтесь, - шелестел голос Валии. И как ей удается хранить мужество?
Я чувствовала, как слезы душат меня, как хочется упасть и расплакаться.
Осторожно просунув мешок, я спрятала его так, чтобы не было видно…
Проклятый Годдар! Змея!
Я задыхалась от слез и быстрого бега. На безлюдных улицах мелькали наши тени. В небе светила огромная голубоватая луна.
Мне чудилась погоня, которая вот-вот настигнет нас и схватит… Мы выбежали на рынок. Еще днем, под палящим солнцем, на пестром галдящим рынке, среди продавцов, нахваливающих свой товар, мы с Валией выбирали виноград. Сейчас рынок был пуст. Валялись старые корзины, а навесы и шатры выглядели заброшено. Стоял сладковатый запах сгнивших фруктов, которые так и не смогли распродать за день.
Только –только мы остановились, чтобы перевести дух, как вдруг послышался топот копыт. Валия дернула меня за руку, затаскивая меня под прилавок и задергивая разорванную ткань, которую трепал ветер.
Пытаясь унять испуганное сердце, мы притаились, слыша, как по рынку проносятся всадники. Один из них раздавил старую корзину, на секунду задержавшись. В этот момент сердце оборвалось. Я услышала голос Годдара.
- Ищ-щ-щ-щите девчонку!
Я чуть не бросилась на него, но Валия удержала меня, пока ветер полоскал ткань, которая служила нашим укрытием.
Конь встал на дыбы и поскакал следом. Я не знала, что слышу, топот копыт или биение своего сердца.
- Госпожа, - прошептала Валия, вытаскивая меня из убежища. Ноги отказывались шевелиться. – Мне тоже страшно… Я никогда не была за стенами… Я родилась в городе, и ни разу не покидала его!
Я хотела что-то сказать, но песок скрипнул на зубах.
- Валия, ты ведь можешь остаться в столице. Тебя ведь не будут искать? – прошептала я, глядя в серые глаза служанки.
- Не могу, - прошептала она, а по ее щеке потекла слеза. – Я давала клятву на крови вашему отцу, госпожа. И обязана выполнить любой приказ… Он приказал мне оберегать вас.
- Клятва на крови? – удивленно спросила я.
Никогда раньше не слышала о такой.
- Да,- выдохнула Валия. – Ваш отец спас мою семью. И за это я поклялась кровью служить ему верой и правдой. Пока он меня не отпустит…
- А это как? – спросила я, удивляясь все больше и больше.
- Нужно надрезать руку и произнести клятву, - произнесла Валия, показывая шрам, идущий через всю ладонь. – И тогда ты больше не распоряжаешься своей жизнь… Я сделала это добровольно. В знак благодарности за спасение семьи. Поэтому, госпожа, мне проще умереть, чем предать вас.
В ночной темноте вырисовывались очертания огромных стен, скрывающих жителей города от песчаных бурь и страшных опасностей, которые таятся за ними.
Мы бросились в противоположную сторону от той, куда ускакали всадники. Пыль все еще стояла в воздухе, хрустела на зубах, когда мы нырнули в узкий проулок, пересекая улицу. Несколько проулков промелькнуло перед глазами, словно страшный сон. Я никогда в жизни не видела такой нищеты.
Я все еще чувствовала, как за нами гонятся. И это подстегивало меня.
У огромных врат, в которых выходили в бескрайнее золото пустыни караваны, стояла стража. Мы решили затаиться и подождать.
Небольшой караван встал возле ворот, а Валия потянула меня за руку. Пузатый караванщик подошел к страже, что –то объясняя и показывая чеканный знак. Стражники смотрели внимательно, пока мы прятались за одной из повозок.
- Вылезем, когда будем в пустыни. Там и договоримся, - прошептала Валия. Она тряслась. И я ее понимала. Я тоже не была за пределами столицы. Я лишь видела бескрайнюю пустыню со стены, куда приводил меня в детстве папа…
«Папа!», - это слово болью отозвалось в сердце.
«Годдар!», - это имя вызвало волну жгучей ненависти. О, если бы это было в моих силах, я бы убила его! Я вспомнила его обольстительную улыбку, золото глаз и черные волосы, проклиная себя за минутную слабость. За то, что посчитала его красивым и, если бы не отец, согласилась бы выйти за него замуж!
Я схватилась за протянутую руку Валии, которая уже ловко забралась в повозку, прикрывшись тканью. Я нырнула вслед за ней. В темноте сердце отчаянно билось, и мне казалось, что оно такое громкое, словно кто-то бьет молоточком по старому барабану.
- Товар к досмотру! – рявкнул стражник, а я съежилась. Внезапно он резко сдернул ткань, покрывшую нас. – Рабыни?
- Нет, что вы? – опешил караванщик. – Я не знаю, кто это…
- А ну-ка! – рявкнул стражник, сдирая покрывало с Валии. Второй больно схватил меня за предплечье и рванул накидку.