А хрен тебе. Передёргиваю плечами, с удовлетворением отмечая, как её пугает вид моих татуировок.
– Мы что реально едем к озеру?
Её дрожащий шёпот неслышно за припевом. Я считываю его краем глаз по губам и едва не рычу, так хочется виновато пожать плечами – мол, чем тебе озеро не угодило? Какая разница где?..
Обругав себя, переключаю следующий трек и с удовлетворением мысленно подпеваю:
«Мы идеальная пара – я без эмоций, а ты без одежды…»
То, что надо. В зад эмоции.
Погнали.
– На выход, красавица, – заговариваю, открывая центральный замок.
Лера нащупывает дверную ручку. Дрожит, прячет глаза, вся открытая как на ладони – сбежать попытается.
Я только лыблюсь, качая головой – «Зря. Только не от меня…»
Бонус #2
«Пятьдесят оттенков ненависти»
Неудивительно, что Лера меня не видит – я буквально впечатался в дерево, а те части тела, которые не скрывает ствол старого клёна, размывают сумерки и плотный дым. В принципе можно было спокойно вернуться в дом, но я как в землю врос, не в силах оторвать взгляд от хмурого лица. Она выглядит примерно так же, как я себя чувствую – растерянно.
Между нами определённо что-то происходит, забирается всё глубже, шипит углями на кончиках нервов и с самого начала мешает нормально общаться. Я даже рад, что наше знакомство началось именно так: цинично, грязно, с самой изнанки, которую на первых порах все так безбожно приукрашают. Узнав друг друга с худшей из сторон, мы застраховали себя даже от намёка на симпатию. Понять бы ещё, почему это ни черта не работает?
Почему после всего Лера лезет в мою душу, пытаясь обелить – зачем? И почему я с восторгом маньяка кусаю губы, глядя, как она привязанной зверушкой идёт в мою сторону – на что рассчитываю?
Она на секунду замирает, на расстоянии выдоха, будто чувствует, что я где-то рядом, хотя ветер глушит мелкие шорохи, а едкий дым давно протравил все запахи. Такая потерянная… стоит вполоборота, прямая и хрупкая как статуэтка и у меня аж нервы искрят на кончиках пальцев, так нестерпимо хочется к ней прикоснуться.
Положа руку на сердце, прошлой ночью приходил за тем же. Вломился под надуманным предлогом, только бы доказать себе, что нет в ней ничего исключительного и если дотронусь, то ничего из ряда вон не случится. Ага, как же! Я разве что ангельский хор не услышал. А когда стало понятно, что моя реакция взаимна – струсил. Эта дурь слишком крепкого сорта, размажет, вовек со дна не отскребаешься. Нет, я не готов снова впустить в себя слабость. Отдам ей крапивницу, пусть порадуется – внимание за внимание – и мы в расчёте.
Шагнув из своего укрытия, закрываю ей глаза – хоть бы вздрогнула! Нет, стоит, наслаждается, как если бы мы всю жизнь так дурачились. И вот это банальное словосочетание: «всю жизнь» вдруг срывает мне крышу. Я сам не осознаю, что творю, когда, развернув Леру к себе лицом, голодным зверем впиваюсь ей в губы.
На моём счету десятки поцелуев: невинных, жарких – самых разных, но никогда таких ошеломляющих. Я касаюсь её губ и будто воочию вижу призывно изогнутую линию позвоночника; скольжу по ним языком – а пальцами почти осязаемо чувствую атлас кожи, исследуя намертво врезавшуюся в память карту родимых пятен. Всё это представляется так отчётливо, что невидимый ток проскакивает под кожей и высеченной искрой до боли ускоряет сердце. До накатившего головокружения. На грани отчаянья.
Если б не Лерин кашель, честно не знаю, что ещё смогло бы меня отрезвить.
– Вообще-то, я вернулся, чтобы отдать это тебе, – выдыхаю, безуспешно стараясь вернуть голосу обычную твёрдость, и осторожно сунув руку в карман толстовки, извлекаю оттуда бабочку. Живой кусочек яркого лета, в котором мы ещё были счастливы, так как друг друга знать не знали. – В дупле нашёл.
Я впервые встречаю девушку, которая с таким непосредственным восторгом станет умиляться самой обыкновенной бабочке или вонючим ромашкам.
И уж точно в первый раз это для меня так бесконечно много значит.
Моя синеглазая девочка не боится ластиться к тому, кто так бездушно над ней издевался, она не робеет перед брошенным вызовом, не бежит от привязанностей. Кто-то скажет «глупая» и может, будет прав, только для меня Лера самая удивительная, смелая, сильная… и всё равно тварь. Впрочем, последнее с каждым днём напрягает всё меньше.
Ты влип, дружище. Капитально влип. И с этим срочно нужно что-то делать.
Бонус #3
«Как в сказке»
Саша, Сашенька, Александр… вот какого лешего ты сегодня так рано?
Возмущение моего распалённого тела так велико, что приходится прислониться лбом к прохладному кафелю ванной. Никогда к нему плохо не относился, но блин! Кто ж так обламывает?! Датчик у него там сработал, что ли? Так нет же, тот давно должен зашкаливать хлеще, чем дозиметр радиации в Припяти.