Да-да, пары ртути смертельно опасны и сжирают нервную систему быстрее, чем тараканы свою любимую наживку. Утрирую, но не сильно.
В коробочке блестящих шариков ртути не было. Значит, она испарилась. Или термометры в нее переложили уже после того, как расфигачили. Мне кажется более правдоподобным первый вариант.
Раз отрава испарилась, значит, она осела в стенах и прочих предметах интерьера. И теперь медленно отравляет всех находящихся в этой комнате.
По меркам этого древнего мира никакое это и не отравление. Подумаешь, испарилась ртуть из десятка термометров. Пустяки. А вот по меркам токсикологии, которую преподавал профессор Полек, даже один разбитый термометр может крепко пошатнуть здоровье.
Недолго думая, я сгребла в охапку добытое непосильным трудом и перенесла в комнату, табличка на которой гласила: «Процедурный кабинет».
Подумаешь, буду вести прием в другом кабинете. При всей разрухе моя передислокация — меньшая из проблем. Тем более, огляделась я, процедурный кабинет почти ничем не отличается от кабинета для приема пациентов. А то, что он соединен с операционной, не мои проблемы. Скальпель в руки не возьму ни за что. Мне первый труп в собственном врачебном кладбище не нужен.
Я еще раз осмотрелась и уронила на стол тонометр с фонендоскопом. А градусник спрятала в ящик стола.
Надеюсь, здесь никто градусники не разбивал. Но, как доберусь до аптеки, надо будет не забыть и провести демеркуризацию помещений. Лучше поздно, чем никогда.
Как только я задумалась, чем бы осадить и превратить в соли пары ртути, в дверь негромко постучали.
— Войдите, — машинально пригласила я, не успев удивиться предупредительности гостя. Часом раньше местные не показались мне вежливыми.
Дверь открылась, и в комнату вошел подтянутый смуглый мужчина. Заглушая панику, я попыталась вспомнить развязных парней, встретившихся в коридоре. Вдруг это один из них?
Память на лица у меня так себе. Вдобавок все, кого я встретила здесь, из-за загара казались мне если не братьями, то близкими родственниками. Понять, языкастый это шалун или его спутник, я так и не смогла.
«Не горит, потом разберусь», — решила я и перевела взгляд на топтавшегося позади вошедшего еще одного парня, менее смуглого, но тоже черноволосого. Синие глаза которого смотрелись на контрасте с угольно-черными волосами сверхэкзотично.
Вообще-то ген ярко-синих глаз выбыл из популяции людей уже больше пятисот лет назад, по всей основной галактической группе. Сколько ни биться генетикам, рецессивный ген в доминантный без серьезного вмешательства в ДНК, ныне запрещенного, не перепрошьешь.
— Чуть нашел вас. Ильвего сказал, что вы будете в другом кабинете, — мужчина махнул рукой в сторону коридора.
«Ильвего… Ах да, Смуглого так зовут, на визитке написано», — вспомнила я быстрее, чем успела нахмуриться.
— Мне здесь больше нравится, — улыбнулась я и сразу поняла, что ни капли не успокоилась, а улыбка, как и раньше, выходит деревяннее некуда.
Но я ошибалась. Деревяннее куда было, и я это прочувствовала в полной мере после следующей фразы визитера.
— Вот ваш раб и вот на него бумаги, — протянул он мне одной рукой белый лист, заполненный шрифтом, словно его набирали на старой печатной машинке.
Другой рукой сделал знак топтавшемуся за его спиной парню, и тот вышел вперед. А потом грохнулся на колени прямо под мои ноги. Я чуть не отскочила от неожиданности, но быстро удержала равновесие и свела губы в улыбке, больше похожей на оскал:
— Спасибо!
— Не за что, — пожал плечами конвоир. — Просмотрите договор, если что непонятно, я расскажу, — и направился к выходу.
— Э-э-э…. Куда вы?
— За следующим, — и он выудил из кармана вещицу, напоминающую бритвенный станок. — Электрошокер. Знаете, как пользоваться?
Я непонимающе замолчала. Тем более штука, которую он держал в руках, никак не могла быть электрошокером.
«В моем мире не могла, — поправила я себя. — А здесь что угодно может быть чем угодно».
Пара шагов — конвоир приблизился к рабу, стоящему на коленях со склоненной головой. Тот старательно делал вид, что изучает трещины в плитке, но в действительности — я была уверена — прислушивался к каждому нашему слову. Он не шелохнулся и даже, как мне показалось, еще сильнее застыл в своей неподвижной позе.
— Нажимаете на кнопку и прикасаетесь к коже, можно через одежду.
Резкое движение, и конвоир ткнул штукой в голое предплечье раба. Тот резко дернулся, втянул воздух, но остался стоять в том же положении.