– Какая удача, что пошёл дождь, пошли на террасу, может, хоть сейчас твой слух раскроется, а то живёшь, как глухая.
То есть мой и без того острый слух, это не все возможности? От радости, что для обретения новой способности меня не будут бить, я поспешила за наставником на улицу.
– А мне что делать? – растерялся парень, когда понял, что его бросили.
Ларс оглянулся.
– Я бы отправил тебя к себе домой, но склон сейчас размокнет, и ты в грязи вываляешься, пока до него доберёшься, так что сиди здесь.
– Я могу долететь.
– Эльфам лучше не летать в грозу, ваши крылья привлекают молнии.
– Так нет грозы.
– Сейчас будет.
И правда – серое небо прорезала яркая вспышка, спустя несколько мгновений грянул раскатистый гром, и сплошная пелена ливня отрезала нас от всего мира.
– Хочешь отдохни в доме, хочешь пошли с нами на террасу. Только сидеть придётся, не шевелясь и не издавая ни звука, сможешь?
Парень кивнул и пошёл с нами.
Мы расположились на террасе. Каждый сел лицом к лесу перед колонной. Я уплотнила на спине и попе слой нанитов, чтобы не пропускали холод, и, опёршись на гладкий камень, положила руки раскрытыми ладонями на колени, закрыла глаза и стала слушать.
Сначала это был обычный шум ливня. Но постепенно я стала различать множество отдельных звуков: как капли падают на черепичную крышу, скатываются по изогнутому коньку, и вода струйками льётся на каменные плиты двора, ручьями уплывая вниз по склону и унося с собой сухие опавшие листья. Слышала, как дождевые капли падают на листья, и вдруг поняла, что это шуршит вовсе не дождь, а лес. Слышала, как, даже несмотря на грозу, в лесу пересвистываются птицы, и где-то очень далеко из оврага выскочило стадо оленей и бросилось прочь в поисках более сухого места. А ещё дальше – ватага детей, вышедших утром в лес за грибами и ягодами, с радостным визгом мчится обратно в посёлок.
Звуков становилось все больше, мозг уже не справлялся с таким количеством информации, превратив всё в фоновый шум, и тут я услышала... Услышала сложную музыку окружающих меня звуков. Словно каждый шорох, каждая упавшая с неба капля, каждый листочек, согнувшийся под натиском воды, пели свою песню, рождая удивительную симфонию.
Моё восприятие в один миг расширилось до невероятных пределов, захватив и деревеньку, куда бежали дети, и подножие гор, и достигло пригородов Ашентри, где я услышала множество голосов. И тут острая боль пронзила затылок, резанула по закрытым глазам, и из носа, попадая в рот и заливая подбородок, хлынула горячая кровь. Распахнув глаза, вскрикнула от новой вспышки боли и, чувствуя, что сползаю по колонне, провалилась в обморок.
Глава 28
Очнулась глубокой ночью. Ливень стих и мелкий дождь барабанил по крыше. Оказывается, меня уложили на расстеленный матрас, укрыли, подоткнув одеяло со всех сторон, чтобы под него не пробирался холод вместе с промозглой сыростью.
Вздохнув, укуталась плотнее. Если в доме так холодно осенью, представляю, как будет зимой. Выбираться из тёплого кокона совершенно не хотелось. Перевернувшись на спину, натянула одеяло до замёрзшего носа и лежала, глядя в темноту, прислушиваясь к новой себе. То, что я изменилась, чувствовала, только не знала, хорошо это или плохо.
Сейчас в лесу все звуки были убаюкивающими, мягкими и настолько естественными, что я легко справлялась с их многократно возросшим количеством. Ларс прав, раньше я была глухой. Слушала, но не слышала, и теперь не представляла, как раньше жила без всего этого многообразия. Это так чудесно! По собственному желанию слушать всё сразу, растворяясь в гармонии звуков, или выделить единственную ноту, звучащую диссонансом, пойти за ней, найти, уловить, откуда она доносится, и ясно услышать, как в усадьбе за десять километров от меня юная мать качает хныкающего малыша, напевая ему колыбельную.
Вновь острая боль раскалённой спицей впилась в затылок, от чего из глаз брызнули слёзы. Услышала, как в своём доме подорвался на постели Ларс, и шепнула одними губами:
«Я в порядке».
«Хорошо. Только прекращай эксперименты, а то спалишь себе мозг».
Не услышала, скорее почувствовала шевеление губ мужчины, и это тоже была новая способность моего в сотни раз обострившегося слуха. Откинувшись на подушку, углом одеяла вытерла вновь льющуюся из носа кровь. Ну вот – завтра придётся стирать.