– За домом есть открытый очаг, – я понимала, что девушка права, этот дом больше похож на летнюю дачу и не рассчитан на зимовку.
– А если будет дождь или того хуже – снег?
– Можно попить холодной воды. И ледяное купание закаляет дух.
Милисента прыснула от смеха, уткнувшись в подушку. Я тоже рассмеялась. Ну и ситуация.
Проснувшись до рассвета, шепнула Ларсу:
«Не вздумайте устраивать показушную тренировку перед нашим домом, это ещё больше оттолкнёт Милисенту от Эмита».
Ларс тихо рассмеялся, видимо, тоже боялся разбудить своего соседа:
«Я уже понял, что она девушка строгая, удивительно, как вообще умудрилась от него залететь».
«Бес попутал».
Я помолчала, думая, спросить, не спросить, и всё-таки решилась:
«Ты специально сломал мне рёбра?»
«Чёрт, Нира, ты какого граха такая умная? Да! Хотел помочь этим бестолочам».
Теперь я слушала, как он молча думает. Не ожидала, что мысли могут быть осязаемыми.
«Обиделась?»
«Обидишься ты, когда здесь объявится Рик и переломает уже твои рёбра, руки, ноги и заодно дурную голову. Другого способа не мог придумать?»
Смешок.
«Я прямо жажду познакомиться с твоим мужчиной. Ты говорила, он учёный?»
То есть эдакий чудак не от мира сего, вечно витающий в своих мыслях? Я вспомнила времена, когда ещё живой Рик обучал меня боевым искусствам и хищно улыбнулась.
«С удовольствием полюбуюсь на вашу встречу».
Видимо, улыбки тоже осязаемые, как и мысли, потому что Ларс вздрогнул.
О да, это было весело! Оказывается, Милисента взяла на работе несколько дней отгула, сославшись, что ей надо ухаживать за больной родственницей, и я старательно изображала инвалида, передвигаясь по дому с помощью посоха, используя его как костыль. Эмит кругами вился вокруг девушки, пытаясь ей угодить, за что периодически отхватывал то скалкой, то сковородкой.
– Ты злюка! – не выдержал принц, когда, принеся охапку дров, оказался обсыпанным мукой с ног до головы.
– Выход там! – эльфийка ткнула рукой на дверь и вернулась к замесу теста.
Она так яростно это делала, что чувствую вместо пирожков, или что она там собралась готовить, будем грызть сухари.
Ларс покатывался со смеху.
Я глубокомысленно кивала на ворчание девушки, а сама тоже смеялась, наблюдая за влюбленной парочкой. В том, что Милисента любит Эмита, я не сомневалась ни минуты, но и понимала её страхи.
– Что я делаю не так? – Эмит подкараулил, когда я вечером возвращалась после купания у водопада. Милисента осталась в доме, пытаясь убедить Ларса перенести печь с улицы в дом, раз он настаивает здесь жить.
– А ты сам не понимаешь?
На самом деле мне было искренне жаль парня. Он стоял такой же мокрый, видимо, долго вымывал муку из шевелюры. Я закусила губу, чтобы скрыть улыбку. В вечерних сумерках его радужные крылья сияли неоном невероятно красиво.
Видя, что он никак не сообразит, решила дать подсказку, но всего одну, если он и после этого не изменит поведение, потеряет Милисенту.
– Эмит, она замужем.
Парень вздрогнул, сжал кулаки и на скулах заходили желваки. А потом – о, чудо! – он начал думать. Нахмурил брови, отведя взгляд в сторону.
– Я слишком на неё давлю?
– Как гранитная надгробная плита, – хотела сказать железобетонная, но вряд ли он знает, что такое бетон.
– Хорошо, я понял.
Резко развернувшись, он погасил сияние крыльев и, словно тень, растворился в сумерках, а я медленно направилась к дому, надеясь, что он наконец понял, что Милисента не крепость, которую нужно брать штурмом.
Следующий день принёс ещё больше сюрпризов. Не знаю, какой сковородой Милисента огрела Ларса по чугунному лбу, но мужчины разобрали очаг на улице, натаскали ещё камней, замесили из глины раствор и, выдолбив дыру в деревянном полу на кухне, взялись выкладывать настоящую печь. Грохот стоял такой, что я не выдержала и сбежала на пару километров от бедлама, творящегося в доме. Весь день провела в лесной тиши, оттачивая умение управлять новым слухом. На душе было неспокойно, росло странное ощущение, что время уходит.