Я притихла. Вот, значит, как. Такие извинения я готова принять. Повесив медальон на шею, сунула за пазуху.
– Проверим моё зрение? – я решительно поднялась, закрывая тему с извинениями.
Мужчина понял и тоже встал.
– Уверена?
– Более чем.
Выйдя на террасу, я прикрыла глаза, жмурясь от яркого осеннего солнца, наслаждаясь ласковым теплом и вдыхая одновременно прохладный, кристально-чистый воздух. Потом широко распахнула глаза, ожидая, когда знакомая боль пронзит затылок, но её не было. Зато вокруг яркими осенними красками сиял невероятно прекрасный мир. Золотые и багряные лиственные деревья перемежались с изумрудной зеленью сосен и елей, на лазурном небе плыли перистые облака, серый камень плит двора стал отливать синевой, на колоннах, поддерживающих крышу дома, появились красные и зелёные крапинки, а в мелких трещинках уже разрастались микроскопические споры серо-зелёного мха. Зрение то становилось обычным, то снова перестраивалось, позволяя рассмотреть всё, что угодно, в мельчайших деталях.
Внезапно выскочившее перед глазами вирт-окно стало полной неожиданностью. И я, невольно сделав шаг назад, села на ступени.
– Что случилось? Голова болит? – всполошился Ларс.
Я вскинула руку, призывая помолчать, пребывая в недоумении от чистого голубого экрана. Тем большим было удивление, что я не давала команды его открыть.
– Нира?
– Погоди, минуту...
Я не договорила. Окно подёрнулось рябью, и спустя мгновение появилось изображение Рика.
Я с шумом выдохнула.
– Нира! – голос ментора стал грозным.
Но я опять отмахнулась. Закусив губу, всматривалась в родные черты любимого мужчины. Рик хмурился. Хотел заговорить, сглотнул, отвернулся от камеры голозаписи, совладал с эмоциями и вновь повернулся к записывающему устройству.
– Нира, если ты ещё когда-нибудь...
Нет, не справился и опять замолчал. Мои губы помимо воли растянулись в улыбке. В этом весь Рик, какие бы его не обуревали эмоции, он всегда, устраивая головомойку, старался быть сдержанным.
– Не знаю, что за игру ты затеяла, – на этот раз голос мужчины звучал спокойно. – Постарайся больше не рисковать своей жизнью.
Кажется, всё не так радужно, как напел Ларс.
– Теперь о важном...
Я опешила. То есть это всё? И никаких комментариев? Будь осторожна и до свидания? Поставив запись на паузу, полезла в память браслета. Листая выскакивающие вирт-окна, добралась до папки с загрузками и снова улыбнулась, обнаружив ещё одну запись, на этот раз от Сорина. Краем глаза заметила, как Ларс сел рядом, опёрся спиной о колонну, скрестил руки на груди и теперь буравит хмурым взглядом, ожидая, когда я дам более внятные объяснения. Выбрав файл домашнего искина, дала команду на воспроизведение… и подалась вперёд, не веря увиденному.
Дворецкий в нанитовом теле сидел в кабинете Александра, где за длинным столом расположились все главы мировых корпораций, правительство объединённого человечества. Я сообразила, что запись ведёт Рик и, вновь включив воспроизведение, затаив дыхание, слушала, как величайшие люди моего мира обсуждают сложившуюся ситуацию с завесой.
Картина выходила безрадостной. На Земле просто не существовало технологий, чтобы восстановить истощённое поле мембраны. Все усилия по вливанию в неё энергетических ресурсов оказывались каплей в море и никак не влияли на ситуацию в целом. По итогу заседания стало понятно, что ни одна корпорация по отдельности не обладает достаточными ресурсами, чтобы вести самостоятельные исследования.
Председатель заявил, что разрозненность в данном вопросе не уместна. Главы корпораций скрежетали зубами от понимания, что их засекреченные исследования уплывают из-под контроля. Но изолированность от других миров грозила колоссальными убытками. И они скрепя сердце практически единогласно приняли решение о создании единого научного центра на базе лабораторий Сорина под кураторством комиссии, в которую войдут все присутствующие во главе с Председателем.
Искин, не поднимаясь с места, с едкой улыбкой поблагодарил людей за оказанное доверие, развеял нанитовое тело и нагло исчез. Изображение мигнуло и следующее, что я увидела, – свой пентхаус. На этот раз запись транслировалась с камер безопасности. Сначала в центре гостиной появились две голограммы Сорина и Рика. Мужчины переглянулись и засмеялись.