– Нира, отстань от него – он пил полчаса назад.
Из воды вышел отец, но не такой, каким я его помнила в детстве. Уже тогда он был в солидном возрасте и немного полноват. Этот мужчина выглядел чуть старше Рика, такой же высокий, с развитой мускулатурой. Он подкрался к карапузу, подхватил на руки и стал смешно целовать его в мягкий животик. Малыш захохотал, дрыгая ножками, выронил лопатку и вцепился дедушке в густую шевелюру. А он, продолжая с рыком целовать, понёс внука к воде.
– Всё, мы купаться, – мужчина оглянулся и подмигнул нам с улыбкой. – Я займу его на часик, так что бегите, детки.
Рука Рика тут же обвила мою талию, и он помог подняться. Улыбаясь, мы оглянулись на веселящуюся в воде парочку, взялись за руки, и муж шепнул:
– Бежим!
Я проснулась с бешено колотящимся сердцем. Прижав руки к груди, смотрела в потолок, потрясённо осознавая, что в этом мире могу родить от любимого мужчины ребёнка. И не важно, что это нарушает все известные законы мироздания. Сама мысль была настолько шокирующей, что я улыбалась глупой улыбкой, чувствуя, как безмерное счастье заполняет душу. Только не надо пока говорить Рику, а то у него закоротит все наниты.
Представив выражение лица любимого, если это вдруг случится, закусила угол подушки, заглушая смех, чтобы не напугать Милисенту. Но был в этом сне и ещё один человек... Сорин! Ведь это он был отцом. А что если...
От подобной мысли я рывком села на диване. Серый рассвет едва разогнал темноту в комнате, можно было смело поспать ещё несколько часов, но о каком сне может идти речь, когда... когда...
– Не может быть!
Догадка, что домашний искин может оказаться моим отцом была настолько бредовой... что могла оказаться правдой. Рик не с нуля изобрёл механизм виртуализации сознания. Наверняка разработки начали родители, и когда на лабораторию напали, они могли опробовать эту технологию, чтобы иметь призрачный шанс спастись. А мама? Сердце дрогнуло, ухнуло вниз и замерло от резкой боли и иррационального понимания: мама не выжила, они не успели загрузить её сознание.
До боли, до хруста сжав кулаки, до крови вдавливая выдвинувшиеся когти в ладони, я зажмурилась изо всех сил, пытаясь активировать дар. Я должна прямо сейчас оказаться дома, должна увидеть Сорина, спросить...
И у меня получилось. Получилось переместиться по собственному желанию. И я опять оказалась в убежище. Вот только оно было законсервировано. Все системы отключены вместе с питающей энергоустановкой. Я даже послать сообщение не смогу. Хорошо, хоть воздух есть.
Недоумевая, почему Рик так поступил, я наощупь в кромешной тьме пробралась в спальню, из неё в гардероб и обрадовалась, что одежду не тронули, оставили, как есть. Значит, консервация была экстренной, и это объяснялось только одним: Рика попытались взломать, и он ради моей безопасности заметал следы.
Появившееся окно допреальности с включившимся секундомером, отмеряющим время моего прыжка, напугало до чёртиков. Совсем забыла, что сама выставила эту опцию на случай внезапного перемещения.
Понимая, что время может быть очень ограниченно, запустила сканирование помещения с выводом результатов в вирт-окно. Получился своеобразный режим ночного видения. Теперь можно не опасаться, что наткнусь на стену или разобью лоб о выступающие углы.
Кинувшись в угол гардеробной, нашла походный рюкзак, с которым путешествовала по мирам, и принялась сгребать в него с полок свитера, кофты, брюки, джинсы, рубашки. Из ящиков вытряхнула всё бельё и годовой запас капроновых колготок и носков. Когда в рюкзаке не осталось места, сняла с вешалки осеннее пальто и надела прямо поверх пижамы, замоталась в шарф и, чувствуя, что не успеваю обуться, схватила рюкзак и в таком виде появилась посреди двора перед домом на склоне горы.
– Оп-па, – выдал Ларс, в этот момент поднимавшийся по тропинке с прижатой к животу грудой камней, не иначе как для второй печи.
– Что случилось? – из дома выскочил Эмит с перемазанными глиной руками.
Увидел меня, обалдел и тоже выдал нечто весьма экспрессивное. От переизбытка напряжения подкосились ноги, и я села прямо на плиты, хорошо, была в пальто, ничего не отмёрзнет.