– Ваши покои. Я распоряжусь прислать служанку.
Улыбаясь до заломивших скул, я благосклонно кивнула, соглашаясь ещё и на служанку. И оказавшись в роскошно обставленных апартаментах, застыла посреди гостиной. А когда в покои вошла девушка-лисехвост в платье горничной и с явной военной выправкой, чуть не рассмеялась.
– Дорогая, вам будет удобно в платье? Может, смените на форму?– не удержалась я от едкой шпильки.
И хотя это низко срывать раздражение на тех, кто подчиняется приказам, ничего не могла с собой поделать.
К моему стыду «служанка» не обиделась. Наоборот улыбнулась.
– Я бы с радостью, льера, но во дворце не положено. Вам что-нибудь нужно?
– Ужин, пижама и пара книг на ваш выбор.
Если мою надсмотрщицу и удивила столь скромная просьба, она не показала вида. Ушла, чтобы вернуться буквально через десять минут, принеся стопку книг. За ней вошли две дворцовые горничные с ещё большей стопкой одежды и подносом с тарелками. Судя по запаху, никаких изысков. Вкусная, полезная и, главное, сытная еда.
Заметив моё недоумение, «служанка» пояснила:
– Простите, но я взяла на себя смелость распорядиться подать вам нормальной еды, а не дворцовую гадость.
С этими словами она дала знак сконфуженной служанке поставить поднос на стол и взмахом руки отправила обеих прочь. И я впервые с момента ареста по-настоящему улыбнулась. Кажется, у нас с юной воспитанницей Ларса есть все шансы найти общий язык. В том, что ко мне приставили протеже наставника, я не сомневалась. Слишком заметное подражание, смешанное с восхищением, обожанием и желанием прыгнуть выше головы, лишь бы соответствовать. Как же мне было знакомо подобное чувство! Я точно так же обожала Рика, восхищалась им и точно так же прыгала выше головы, лишь бы заслужить похвалу и ласковый взгляд довольного моими успехами учителя.
От моей улыбки девушка смутилась, но тут же взяла себя в руки.
– Вам что-нибудь ещё нужно?
– Нет, спасибо, можешь идти... – тут я запнулась. – Или у тебя здесь есть комната?
На этот раз юное дарование едва не покраснело.
– Я буду жить с вами.
Я кивнула, ничуть не удивлённая таким положением вещей. Решив, что ужин могу съесть и холодным, выбрала из стопки принесённой одежды свободные мягкие штаны, длинную рубашку и отправилась на поиски ванной комнаты. И снова не удивилась, не обнаружив на ней замок. Похоже, личное пространство во дворце для меня не предусмотрено. В пору расстраиваться, если бы не одно маленькое обстоятельство. На мне больше нет блокирующих наручников. И стоя под тугими, горячими струями, я мысленно потянулась к своему дару. И он тут же откликнулся, заставил пространство вокруг задрожать, исказив движение падающих струй воды, и передо мной вновь разверзлась сверкающая бесконечность тысяч заселённых миров. Я могла попасть в любой из них. Даже не открыть портал, мне это больше не нужно. Просто выбрать мир, который нравится, и шагнуть в него по своему желанию. От ощущения собственного всемогущества веяло безумием. Но мне нравилось это сумасшествие, потому что оно дарило ликующее чувство абсолютной, безграничной свободы.
– Льера, с вам всё в порядке?
Сначала резко распахнулась дверь в ванную. Потом так же распахнулись стеклянные створки душа. Вздрогнув от хлынувшего холода, я очнулась, снова собирая сознание в этой реальности. Взгляд стал осмысленным, и я с удивлением увидела стоящую со мной под струями воды «служанку». Девушка трясла меня, вцепившись в плечи, и пытаясь привести в чувство.
– Что с вами? Пожалуйста, не молчите!
– Всё хорошо, – от резкого перепада температур после ласкового тёплого пара до практически ледяного осеннего ветра, дующего из распахнутого настежь окна, меня затрясло от холода. – Всё хорошо, ты почему здесь?
– Я звала, вы не отвечали, а потом смотрю – вы стоите и не двигаетесь.
– Я купалась.
– Льера, вы не отзывались два часа.
Сколько? По моим ощущениям прошло от силы несколько минут. Но судя по тому, как на пальцах рук сморщилась кожа, я действительно очень долго мокну под водой. Очень похожие провалы во времени были и в тюремной камере, когда охрана решила, что я объявила голодовку, и ещё раньше, когда побывала у Хранителей. Кажется, в междумирье время подчиняется совсем другим законам.