Рик сильней стиснул мою талию. Я даже не пикнула, понимая, что моя жизнь в этом мире напоминала приятный отпуск по сравнению с тем ужасом, что творится на Земле.
– Вы отказались? – спросила, чтобы вывести его из задумчивости, хотя ответ был очевиден.
Рик усмехнулся.
– Мы были готовы работать на благо планеты, но не на благо корпораций.
– Корпорации стояли за действующим правительством. Теперь пришли к власти официально. Что изменилось?
– Я тебе скину их план развития Земли после устранения «временного кризиса», впечатлишься.
Зная амбиции Александра, я могла представить эти планы. И пасынок был ещё самым здравомыслящим среди других.
– И всё равно не понимаю, как дело дошло до взлома?
– Ты забыла о ста тысячах иномирцев, оказавшихся запертыми на Земле. По-твоему, как долго информация, что гибнущий мир можно покинуть без межмирового портала, могла оставаться тайной?
– День? Два?
– Одиннадцать часов, – улыбнулся Рик. – Первым явился твой эльф с сыновьями.
– С чего это он мой? – я тут же взвилась от несправедливых обвинений, и Рик пошёл на попятный.
– Хорошо, не твой, но за ним встречи стали искать другие, это быстро стало известно на самом верху. И последовал приказ сдать все наши базы данных, сервер демонтировать и собрать в новом научном центре. Естественно, закрытом и полностью отрезанном от остального мира. Мы бы никогда оттуда не вернулись. И Сорин активировал военный протокол защиты башни. После штурма, когда погибли твои родители, он очень серьёзно относился к обеспечению безопасности. И мы, как в средневековье, оказались осаждёнными, только не военной техникой, она подключилась позже, а хакерскими атаками.
Рик замолчал, глядя мимо меня на тёмную кромку леса, и я только сейчас сообразила, что день клонится к вечеру, сумерки накрыли склон, осветив закатным светом противоположные вершины. И от леса ощутимо потянуло сыростью. Всё же осень – не то время года, когда хочется сидеть на улице. Хотя мне в объятиях любимого было тепло и уютно, а ему представился шанс выговориться. И я молча слушала, сильней прижималась к нему, когда чувствовала, что о некоторых моментах ему говорить особенно трудно.
– У нас было несколько наработок, оставалось только проверить их экспериментально и, возможно, удалось бы напитать завесу энергией. Если бы не всеобъемлющая жажда власти Александра и ему подобных. Хотя надо отдать ему должное, он единственный пытался влиять на решения нового правительства. Только противостоять этим монстрам бесполезно. Его бы смяли как тонкий пластик, а за ним миллионы людей, работающих на его корпорацию, и их семьи.
Рик замолчал. Что было дальше, я знала.
Мы так и сидели на террасе обнявшись, пока нас не окутала непроглядная ночная тьма.
– Пойдём в дом, ты замёрзла.
Мужчина легко поднялся и, держа меня на руках, внёс в дом. Огляделся, и я почувствовала, как в нём поднимается волна удивления.
– А где кровать?
Я рассмеялась, уткнувшись замёршим носом ему в шею. Пришлось просить поставить меня на пол и показывать нишу в стене со скатанными рулоном одеялом и матрасом. Рик только хмыкнул, помог соорудить ложе и тут же растянулся на матрасе, а я оправилась в душ.
Купаться в ледяной воде – то ещё удовольствие. Поэтому постаралась закончить как можно быстрее. Растерев полотенцем покрывшуюся мурашками кожу и просушив хвост, вернулась в комнату и юркнула под одеяло в горячие объятия Рика.
Эта ночь в маленьком доме, затерянном среди лесов на склоне чужих гор в новом мире, подарила пьянящее чувство счастья. Сильные руки мужчины, обнимающие меня так крепко, что перехватывало дыхание, безумные ласки, неистовые от всепоглощающей, сжигающей страсти поцелуи, единение тел, когда теряется ощущение собственного я, когда становишься с любимым одним целым. И пропасть разделившей нас смерти наконец навсегда захлопнулась. Под натиском невыразимой нежности взаимных касаний, поцелуев, шёпота слов любви страх снова потерять друг друга отступил. Я рыдала на груди Рика, чувствуя, как истерзанная болью душа исцеляется. Мой мужчина поцелуями снимал слезинки, давая выплакаться, понимая, как мне это нужно. И потом долго бережно держал в своих объятиях, пока я не уснула.