Эван, видимо, к такому привык, для меня – тоже не диковинка. И отсюда открывался хороший вид на дом посла, наблюдение за которым не мешало нам вести светские разговоры.
Всё равно Рик сделает все записи, и по возвращении домой мы разберём их кадр за кадром. Наставник наотрез отказался отпускать меня одну, заявив, что моё ребячество – не повод забывать о деле и собственной безопасности. И он был абсолютно прав. Вести слежку, подключиться к камерам безопасности и анализировать потоки информации без искина было не реально. Поэтому я заткнула свою обиду, вынула браслет из ящика и, придав ему стиль, подходящий под деловой костюм, всё-таки надела.
– Никак не пойму, эти ваши искины – они настоящие люди или машины? – не показывая явного интереса, парень тем не менее смотрел по сторонам, наблюдая жизнь в другом, чуждом ему мире.
Неподалёку в зелёной зоне гуляли мамы с детьми. Слышался детский смех и радостные крики. Между высоток носились аэрокары по высвеченным голограммами маршрутам. Между башен приютились роскошные особняки, отвоевав под солнцем вид на свой кусочек неба. На этой стороне парка располагались кафе, рестораны и позади них огромный, в тридцать этажей, развлекательный торговый центр.
Я немного помолчала, обдумывая ответ.
– В чём-то искины настоящие, потому что запрограммированы имитировать поведение людей и им доступен достаточно сложный логический анализ. Но по сути своей они машины. Вернее, программы, способные управлять множеством машин, к которым мы даём им доступ.
– Так это Сорин управлял синтезатором?
– Он управляет не только им. Вся башня – его тело, потому что он имеет доступ и управляет всеми её системами, а голограмма – это просто картинка, облегчающая общение.
– То есть ты говоришь с домом?
Ну и выражение у него на лице, как у совы, честно!
– Скорее с дворецким. У вас тоже не один человек всё делает. Есть тот, кто руководит целым штатом слуг, а они в свою очередь обеспечивают комфортное проживание господ. Только у вас это делают люди, а у нас машины.
– Жуткий мир! Прости, я понимаю, что мог тебя сейчас обидеть, но у нас хоть поговорить можно со слугами, а ты, получается, общаешься с машиной.
– И часто сыновья Владыки эльфов запанибратски общаются со слугами? – подначила я парня и с улыбкой отпила из своей чашки кофе. – В жизни не поверю в такую чушь.
Эван открыл рот, закрыл – надо же, не одна я так умею – и вдруг расхохотался.
– Как догадалась?
– У тебя на лбу написано.
Если это приказ Владыки быть милым, очаровательным и непосредственным с едва знакомой иномирянкой, чтобы войти в доверие, то такое поведение принца я могла понять. В противном случае придётся признать, что парень за мной ухлёстывает, а это вообще ни в какие рамки не вписывается. В любовь с первого взгляда я не верю, вид наивной дурочки не произвожу, хотя кто поймёт этих эльфийских принцев. Может, они привыкли обычную любезность воспринимать как восхищение собственной персоной. Если так, лучше путешествовать без него. От такого сопровождения проблем не оберёшься.
– А вот и наша леди.
Я указала взглядом на лимузин, подъехавший к особняку бывшего посла. Именно подъехавший, а не приземлившийся. Из дома вышла женщина в окружении охраны.
– Рик, приблизь изображение, хочу её рассмотреть. Останови кадр. Нет, промотай на две секунды назад. Да, этот.
В моей допреальности появилось изображение, показывающее картинку с максимальным приближением. Эван проводил взглядом отъехавший лимузин и повернулся ко мне.
– Что скажешь?
Я внимательно всматривалась в лицо совсем юной девушки. За внешним спокойствием и мягкой улыбкой, обращённой к одному из охранников, когда она его благодарила, я видела потухший взгляд, механические, заученные жесты и полную апатию ко всему происходящему. Она делала то, что должна, потому что этого требовал статус её мужа. Но её самой будто не существовало. Как всё грустно. Она даже не пытается бороться, просто плывёт по течению.