Взмахом руки я отправила голограмму договора в центр кабинета.
– Рик, раздели договор по отдельным пунктам.
Мгновение и документ разлетелся по всему пространству отдельными строчками, словно искры от фейерверка.
– Объедини по темам, наследство, развод, дети, смерть, права, обязанности, измена.
– Последнего пункта в договоре нет, – раздался спокойный голос помощника.
– Тогда без него.
Вырезанные абзацы высветились у стены ровными столбиками, а часть текста, примерно листов на тридцать, осталась висеть в воздухе.
– Что в них?
– Описание ритуалов свадьбы, введения детей в должности корпорации и совета директоров, захоронение и опекунство.
– Выведи опекунство отдельным списком, – попросила на всякий случай, вдруг пригодится.
Такими темпами, как я планирую операцию, муж леди Милисенты умрёт от естественной старости.
– Сделано.
– Остальное скинь пока в отдельную папку.
И когда пространство кабинета немного очистилось, улыбнулась. Так уже можно работать.
– Теперь скопируй пункты, имеющие пересекающиеся ссылки, продублируй в каждой теме.
Число пунктов в каждом столбце удлинилось почти на треть. Вот мы и нашли закопанные в договоре скрытые «подводные камни».
Встав с кресла, подошла к стене и, читая урезанную версию договора, стала расхаживать по кабинету, в нужном мне порядке перетасовывая пункты и все относящиеся к ним ссылки. Картина вырисовывалась безрадостная и, если дополнить её другой имеющейся информацией, то вообще скверная.
Наследство. За неделю до свадьбы вся семья леди Милисенты загадочным и трагическим образом погибла в пожаре во время взрыва в особняке, куда съехались все дальние родственники со всей планеты. О том, насколько это подозрительно и за версту несёт заказным убийством, пресса молчала как рыба, выражая на всех каналах только скупые соболезнования. И согласно брачному договору, всё, абсолютно всё имущество и имеющиеся активы, наследницей которых стала несчастная девушка, переходили под полную опеку мужа. И в случае, если по какой-либо причине инициатором развода выступит Милисента, то окажется на улице без средств к существованию. Это и был как раз один из тех скрытых пунктов, до которого нужно было ещё добраться через два десятка подпунктов, скачущих по всем темам.
– Сорин, сколько накопилось средств в моём фонде?
Все эти годы доходы от башни уходили в мой трастовый фонд. Это было условием завещания Рика, почти сразу создавшего нам подставные личности, по которым он выступал моим опекуном, а не отцом. Не знаю, за какие средства он выкупил останки полуразрушенных научных лабораторий отца, я тогда была слишком маленькая, чтобы задаваться такими вопросами. Но вместе с Сорином они восстановили здание, возвели над ним башню и превратили в жилой и развлекательный центр, заставив приносить доход.
– Сто сорок четыре миллиона двести тридцать две тысячи сто пятьдесят шесть кредитов.
– Сколько я могу взять для личного использования?
– В год не более пятидесяти процентов от суммы поступлений.
– Значит, два миллиона шестьсот тысяч кредитов. Хорошо.
Не просто хорошо, это намного больше, чем я рассчитывала. И раз по этому контракту я вынуждена работать под своим настоящим именем, то буду пользоваться средствами, принадлежащими Янире.
– Открой на подставное имя счёт в нейтральном банке и переведи на его идентификационный номер два миллиона, компенсирую потом из своих комиссионных.
– Что ты делаешь? – в кресле появился Рик и, закинув ногу за ногу, сложил руки на животе.
– Обеспечиваю Милисенту средствами.
– Ты понимаешь, что отдашь ей всё, что заработаешь по этому контракту?
– Иногда деньги – не главный заработок в нашем деле.
Рик усмехнулся.
– Наконец ты это запомнила. Иметь в должниках правящую семью эльфов более выгодно, чем два миллиона кредитов на счёте. Но не забывай, память об услугах с годами стирается.
– Я стребую по горячему.
Мы с наставником понимающе переглянулись. Уж он не позволит мне упустить выгоду, так что стоит заранее подумать, что я хочу в настоящую оплату.