– Давай, ещё три этажа, – подбадривал Рик. – Я бы помог, но не могу спуститься ниже.
Сто метров или тридцать этажей – предел для его тела, на шаг дальше – и наниты рассыплются пылью.
– Сейчас… минутку, передохну чуть-чуть, – я прислонилась разгорячённым лбом к холодному металлу перил.
– Ты совсем размякла.
Он прав, я давно забросила сложные тренировки и теперь пожинала плоды своей лени. В башне всего триста пятьдесят этажей, раньше я могла взлететь наверх, даже не запыхавшись.
Я сейчас заплачу, где моё тело лисехвоста?
– Нира, хоть ползи, но давай быстрей. Сорин не может так долго притворяться бесчувственным. Ещё немного и твой Владыка вызовет медиков.
– Не надо медиков, – во мне наконец проснулось десятое дыхание, девятое сдохло на трёхсотом этаже. – И с чего это он мой?
– Ни с чего, – вдруг подозрительно быстро согласился Рик. – Ты только шевели конечностями. Вот так, давай, ещё этаж, и я тебя отнесу.
Хочу на руки к Рику, я вообще шла только потому, что он ждал меня там наверху. Но странное замечание про Владыку насторожило. И когда искин подхватил моё обессиленное и дрожащее тело на руки и помчался вверх, спросила:
– Рассказывай, что у вас происходило.
– Я покажу.
Наверно, это хорошо, что он нёсся так быстро, что я, едва схватив самую суть всех событий, не успела возмутиться их с Сорином поведением. Меня ураганом внесли в спальню, сорвали верхнюю одежду, швырнули на кровать и едва успели прикрыть простынёй, как в спальню тоже ворвался Его Величество и каким-то совершенно больным взглядом вперился в моё лицо.
А он с чего запыхался? Толкал аэрокар, чтобы быстрее летел?
– Живая.
В два шага он оказался возле кровати, сгрёб в охапку и зарылся лицом в мои мокрые от пота волосы. Меня затрясло от накрывших чувств мужчины: страх не успеть, опоздать, больше никогда не увидеть, и огромное облегчение, что лихорадка отступила.
В голове мутилось от разрозненной информации, перед глазами ещё мелькали воспоминания о том чудесном мире, смешиваясь с картинками, показанными Риком, как Его Величество прилетал каждый день, чтобы лично справиться о моём здоровье. А мне всё не становилось лучше и последние сутки я вообще пролежала без сознания, и он всё это время был здесь, отлучился всего на полчаса, а я чуть не умерла.
Мои руки и ноги до сих пор дёргались от подъёма пешком на триста двадцатый этаж. Неудивительно, что, почувствовав моё состояние, он принял его за предсмертные судороги.
– Ваше Величество, что вы тут делаете?
Мужчина замер, отстранил меня и аккуратно уложил обратно на подушки. При этом он так побагровел, что я испугалась за его здоровье, как бы с ним не случился апоплексический удар.
– Я сейчас выйду на минуту, – сказал он, вставая. – Потом вернусь, и мы поговорим.
Он буквально вылетел из комнаты, и я услышала в гостиной страшный грохот. Бедная моя мебель!
Рик отделился от стены, где до этого успешно маскировался под картину, и шагнул к кровати.
– Нервный он у тебя.
– Рик, прекрати.
– Давай, глотай быстрей, – он сунул мне стакан с пилюлей, и я послушно проглотила.
– Что это?
– Лекарство поднимет у тебя на сутки температуру, ты же помнишь, что у тебя лихорадка?
Я кивнула.
– Хорошо, ложись.
Искин снова исчез, а я плюхнулась на подушки.
На этот раз Владыка вернулся спокойный. Никакого красного лица и багровой шеи. Сел рядом на кровать, взял меня за руку и улыбнулся. Господи, я его боюсь!
– Давай, раз и навсегда договоримся: больше никаких Владык и Величеств. Обещай мне, Янира!
И видя, что я абсолютно ничего не понимаю, вздохнул.
– Просто скажи: обещаю.
– Обещаю, – послушно повторила.
Этот мужчина пугал меня своими безумными сменами настроений, и я была готова пообещать, что угодно, лишь бы не бесить его... вернее почти, что угодно, – от Рика не откажусь!
– Только и вы пообещайте больше не крушить мой дом.