– Что?
– Я им напел мотивчик, но они…
– Спасибо, Ассад, я все понял.
Несчастные старички подверглись поистине тяжкому испытанию. Даже одержимый тягой к спариванию котяра обладал гораздо большей музыкальностью, чем Ассад.
– Ага, значит, антимилитаристские взгляды Альберта переняла не от родителей. Давайте предположим, что значок ей дал парень, с которым она виделась за пределами школы. А тот факт, что одновременно столько людей напевали мелодию песни Джони Митчелл в тот период, может быть чистой случайностью. Возможно, композицию постоянно крутили на радио. Возможно, после многолетнего затишья ее вновь внезапно включили в список хитов. Кто знает! Или Джони Митчелл гастролировала где-то по соседству… Да могло быть множество причин, почему и Альберта, и Юна Хаберсот напевали одну и ту же песню.
Ассад кивнул.
Звякнул мобильный Карла. Пришло сообщение, что было довольно редким событием. Он вытащил телефон, ощутив легкое щекотание в животе. Может, сообщение от Моны?
Но нет – он понял это по самому первому слову.
«Милашка Калле, когда ты навестишь мою маму? Ты давно у нее не был и прекрасно знаешь об этом. Помни о нашем соглашении! Вигга».
Мёрк был поражен. Не потому, что сообщение пришло от бывшей супруги, и отнюдь не из-за его отвратительного содержания, и вовсе не потому, что он оказался навеки прикован цепями к своей бывшей свекрови, страдающей взрывной и абсолютно непредсказуемой формой слабоумия, – но из-за самой формулировки.
На мгновение Карл уставился в пустоту, обдумывая мысль, которая неожиданно пришла ему в голову. Странно, но он никак не мог вспомнить, когда появились кое-какие реалии, теперь ставшие совершенной обыденностью.
Посмотрев на Ассада, он вдруг спросил:
– Ты помнишь, когда датчане начали писать друг другу эсэмэски? В девяносто седьмом году уже могли?
Обладатель кудрявой башки пожал плечами. Откуда ему знать об этом? Ведь, по его собственным словам, он оказался в Дании в 2001 году.
– Роза! – закричал Мёрк в коридор. – Ты помнишь, когда у тебя появился первый мобильный телефон?
– Да, – громогласно отозвалась коллега. – Когда моя мама отправилась со своим новым парнем на Коста-дель-Соль. Это было в девяносто шестом году, пятого мая, если уж совсем точно. Так что у отца в тот день имелась целая куча поводов поднять флаг.
– Какие поводы? – крикнул опять Карл – и в тот же миг пожалел об этом.
– День освобождения, тупица, – последовало вполне ожидаемое оскорбление. – И еще мой день рождения. Тогда отец подарил мне мобильник. В том году он всем нам, сестрам, подарил по мобильнику.
Значит, у нее день рождения 5 мая… А он и не знал. Вообще-то Мёрк никогда не задумывался о том, что в жизни его коллег должны быть какие-то памятные даты. На протяжении шести-семи лет они втроем толклись в подвале бок о бок и ни разу не отметили ни единого личного праздника. Наверное, пора исправить эту оплошность?
Карл взглянул на Ассада, который выпятил нижнюю губу и пожал плечами.
Кажется, он и вовсе не обратил внимания на упоминание о дне рождения.
Мёрк встал и вышел в коридор, где Роза вовсю копошилась в барахле, доставленном из жилища Хаберсота.
– То есть в минувший понедельник был твой день рождения?
Она провела рукой по волосам, как итальянская дива, вылезающая из бассейна. «Чудесные вычисления, недоумок», – говорил ее взгляд.
Чем же они занимались в понедельник и почему она ничего им не сказала? Карл чувствовал себя неловко. Что делать в создавшейся ситуации?
– С днем рожденья тебя-а-а! – раздался сзади угрожающий рык. Карл обернулся на Ассада, разухабисто задирающего ноги, словно он готовился к прыжку через коня. Вигга назвала бы этот танец хасапико.
Зато сириец заставил Розу улыбнуться. Слава богу, пусть хоть так.
«Спасибо, Ассад», – подумал Карл и попытался вспомнить, на чем остановился.
– Ах да! – вскрикнул он, словно остальные только и ждали его дальнейших указаний. – Как насчет сообщений, Роза? Не помнишь, когда тебе подарили мобильный, уже можно было их пересылать?
Роза нахмурилась.
– Эсэмэс-сообщения?.. Нет, по-моему.
Она застыла, уставившись в пустоту. По-видимому, ей никак нельзя было помочь.
– Разве я не попросил тебя обзвонить учеников, с которыми пообщался Гордон? – попытался Карл.
«Да, но я не собираюсь делать это, у меня есть другие дела» – таково было выражение ее взгляда на этот раз.
Вспомнишь солнце – вот и луч. В ту же секунду из каморки Ассада выскочил Гордон, всеми своими двумя метрами роста излучая полный триумф.
– Он умел гнуть ложки! – провозгласил Гордон с интонацией циркового конферансье.