Карл нехотя пробудился. Когда Гордон чесал языком, присутствующим удивительным образом думалось о чем-то совершенно не относящемся к делу.
– Гордон, – сказал Мёрк так громко, что парень вздрогнул. – Тебе надо найти всего лишь одного человека, который помнит тот эпизод и может адекватно рассказать об этом. И как только ты найдешь такого человека, передай трубку Розе, которая разбирает старые допросы учеников. Составить обзор – дело Розы, о’кей? Так что уж постарайся, дружок. Не сомневаюсь, ты сможешь найти нужного человека.
Он покинул Гордона, который склонил голову к самому столу. Ассад легонько похлопал коллегу по спине. Если парень намеревается стать частью команды, придется быстренько взбодриться.
В кабинете Розы обстановка была совершенно иной. Кучи блокнотных листков с какими-то заметками, гора смятых бумажек в мусорной корзине, множество морщин на лбу. Она была занята, и Мёрку совершенно не хотелось ее тревожить.
– Роза, есть какие-нибудь новости из потустороннего мира? – все-таки отважился поинтересоваться он.
Она покачала головой.
– Я начну обзвон вечером, Карл. Как мы уже говорили, у подавляющего большинства этих людей есть более тривиальная работа. Но я тут полистала записи допросов учеников народной школы – и наткнулась на одну весьма любопытную… Думаю, Гордону надо постараться назначить встречу. Почитай-ка сам. Вот стенограмма.
– А ты не могла бы прочесть вслух?
– Карл, давай читай. Иди в свой кабинет, возьми сигаретку и читай. Только не забудь закрыть дверь. Вся эта макулатура Хаберсота и так изрядно провоняла сигаретным дымом.
Карл принюхался, проходя мимо стеллажей. Кроме запаха духов Розы, от которого чесалось в носу и слезились глаза, он ни черта не унюхал.
Положив документ перед собой на стол, Мёрк прикурил сигарету, как и было предложено, и прочитал запись, сделанную Хаберсотом:
9/12 1997 г. Допрос Сюнне Веланд, 46 лет, осенний выпуск. Школьный учитель в увольнении, коммуна Видовре. Персональный номер 161151—4012.
Выдержки из допроса, 10/12 1997 г.
Карл остановился. Ему пришла в голову кое-какая мысль. Блин, разве можно быть таким тупицей? Он попытался представить себе Гордона за работой. Боже правый, оказывается, можно!
Мёрк нажал на кнопку интеркома.
– А, так вот что так противно дребезжит! – заорал Ассад в трубку с противоположного конца коридора, оглушив самого себя.
– Ассад, я вовсе не с тобой хотел поговорить. Гордон, ты слышишь? Ты там вообще?
Что-то скрипнуло. Непонятно, что именно – то ли стул, то ли Гордон.
– Я надеюсь, ты запасся списком персональных регистрационных номеров всех учеников, а?
Мёрк сидел и кивал, прекрасно понимая, что Гордон этого не сделал.
– Нет, – подтвердил дурень интуитивную догадку Карла. – В школе сказали, что не могут мне их предоставить.
Карл зажег сигарету, смачно затянувшись. Мать его за ногу да об землю, неужели он никогда не поумнеет?
– Ты что, полный придурок? – заорал Мёрк. – Да это первое, что надо было сделать! Черт возьми, Ассад, расскажи ему, что у него имеется прямой доступ к регистру персональных номеров, и что вообще-то в народной школе ему обязаны предоставить всю информацию по первому требованию. Не говоря уж о том, что он обнаружит все номера в стенограммах допросов Хаберсота, если поищет хорошенько. Скажи ему, чтобы приступал к делу. НЕМЕДЛЕННО, понял?
– Нужно ли мне повторять ему это еще раз, если вы уже все сказали, босс? – заворчал Ассад в трубку.
Карл вновь глубоко затянулся и закашлялся.
– А ты чем занимаешься?
– Думаю над тем, что только что обнаружил. Скоро зайду к тебе с этим.
Карл отпустил кнопку. Какого лешего никто не хочет думать своими мозгами?!
Но он быстро взял себя в руки. Он мог бы спрогнозировать сложившуюся ситуацию.
Покачав головой, Мёрк снова углубился в чтение бумаг Хаберсота.
…161151—4012.
Выдержки из допроса, 10/12 1997 г.
Вот что рассказала Сюнне Веланд об Альберте:
– Ну, не могу сказать, что была с ней близко знакома, ибо мы, пожилые люди, не так уж часто проводим время в компании молодежи. Средний возраст учеников того выпуска составлял двадцать шесть с половиной лет, и группа тех, кому за сорок, к которой относилась я, явно выделялась на прочем фоне; мы ощущали себя несколько поблекнувшими по сравнению с другими. Кроме того, вы наверняка уже в курсе: Альберта была одной их самых юных учениц. Честно говоря, она была моложе моей дочери и ненамного старше тех, с кем я прощаюсь после десятого класса. Но естественно, я общалась с ней, и, естественно, я ее запомнила, как и все, так как она была очень красивая и жизнелюбивая. А еще я заметила, что некоторые девушки, кажется, ревновали к ней, потому что парни, да и мужчины, если уж на то пошло, всегда на нее оборачивались, но тут едва ли можно было заподозрить что-то серьезное, подобное поведение считается нормальным в этом возрасте.