Веилас не удержался и прыснул. Темные одновременно сделали шаг в сторону друг-друга, качнулись и приставили вторую ногу. Аэрлис при этом умудрился поднырнуть под веревку, а Ларгис повернуться лицом к морю. Подхватив сапоги Аэрлиса, Светлый ушел дальше по берегу и стал наблюдать за спуском Разведчика. Возвращать обувь Аэрлису было еще рано.
Ларгис вцепился в веревку и попытался присесть не узкой ступени. Светлый понял его намерение и шагнул ближе к краю. Этого одного шага Темному оказалось достаточно, чтобы поскользнуться и оказаться в воде по пояс. Ларгису показалось, что сказочный великан снежных вершин сомкнул вокруг него ледяные челюсти. В тело вонзились сотни игл, как ни странно — раскаленных. Судорожный вдох получился, а вот выдох где-то задержался.
— Шевелись, а то замерзнешь! — Аэрлис смотрел сверху на выпучившего глаза Разведчика, который открывал и закрывал рот, как рыба выброшенная на берег. И хотя дело обстояло как раз наоборот, этому водоплавающему было ничуть не легче.
Ларгис замолотил ногами в воде и выдохнул. К его удивлению, вместе с выдохом вырвалось витиеватое ругательство, хотя он собирался произнести его только мысленно. В ответ на это ледяной великан заглотил его почти целиком, оставив на закуску только голову и вытянутые вверх руки.
— Отпусти веревку! Голову смой! — Аэрлис натягивал первый сапог, сидя на полотенце и свесив ноги вниз. — Светлый, не подходи ближе к краю, свалишссся и приличного эльфа утопишь! — Сам он рисковал утопить сапоги, наблюдая больше за Ларгисом, чем за ними. — Приказываю! Отпусти веревку, Раведчик! Да разожми ты пальцы и давай уже мой голову! Ты, чудовище Светлое, иди на полшага вперед! А теперь назад давай! И еще раз вперед! Ларгис дыши!
Ларгис попытался залезть по веревке вверх, как только голова ушла под воду. Правда в следующий момент она сама вынырнула. На миг мелькнул горизонт и бескрайнее море, зажатое между двух каменных стен, и мир снова изменился. Хлебнув первый раз воды, Разведчик больше не глотал и не дышал. Ему казалось, что он разглядывает небо сквозь воду вечно. В ушах шумело, ноги ломило, а воздух рвался наружу. К счастью, воздух вырвался уже над водой и снова пить море не пришлось. Брат Амалироса орал и командовал, а Ларгису стало все равно и захотелось плыть. Он забил по воде руками и расхохотался.
— Всё, Светлый, ты его доконал! Не прощу! — Аэрлис ухватился за веревку и потянул Разведчика наверх.
Ларгис посмотрел на приближающийся к нему торчащий камень, потом вверх и возмутился:
— Куда?! Я же только отмок! А голову помыть?! Давай обратно!
— Ларгис, ты это серьезно?! Какая голова? У тебя губы уже фиолетовые! — Аэрлис сомневался, что Разведчик вполне понимает, чего хочет, но хватку ослабил.
Дрыгающийся в воде отважный мореход понял, что нырять его больше не будут, и принялся поливать на себя воду сверху. Он что-то радостно мурлыкал, как будто мылся в домашнем бассейне и даже домыливал на голове остатки корешков. Когда черпать море горстями ему надоело, а пальцы уже почти не гнулись, он посмотрел вверх — шея еще пока работала:
— А о-к-ку-н-нуть-ть е-щё ра-ра-зок?
— Вдохни поглубже! Светлый, полшага вперед, и сразу назад! Тяни теперь! — Аэрлис снова ухватил веревку и потащил Ларгиса из воды. Когда замороженный Разведчик пробороздил боком по камню, Темный спохватился и попытался его вытащить вручную. Веилас исправно тянул. — Всё, я его держу. Беги за попонами. Бить я тебя потом буду! За двоих!
Ат Каэледрэ понял, что перестарался. Наверх он взлетел быстро, и так же быстро попытался спуститься, пока Ларгис окончательно не закоченел. Простуда разведчику, может, и не грозила, но судороги — вещь малоприятная. Он же хотел только доказать Темным, что думать в Озерном краю умеют гораздо лучше, чем в подгорьях Амалироса. Можно же было сообразить, что море весной очень холодное. Поводов, чтобы догадаться было больше, чем достаточно. Веилас даже не слишком рассчитывал, что кого-нибудь удастся загнать в воду — в ведре с мылом все руки мочили. А она была совсем не теплая. Это уже потом, когда Темные начали мылить свои горячие головы, он понял, что если стиснет зубы и окунется по-тихому, то эти двое отправятся следом.
Но попытки самооправдания, две тяжелые неудобные попоны и опасный спуск не всегда удается совместить без последствий даже очень сообразительным Светлым. Что-то вроде этой запоздалой мысли промелькнуло у Веиласа в сознании, когда попона на левом плече уперлась в склон и толкнула его к краю. Мелкие камни с хрустом вылетели из-под сапог, и он полетел вниз с середины тропы. Двух воплей внизу Веилас уже не слышал. Их заглушил его собственный вскрик и мощный шлепок, с которым он приземлился в неглубокую яму.