— Да-а! — Аэрлис был поражен не меньше. — А может это их ограбили до такого состояния?
Ларгис брезгливо скривился.
— И к воде года три не подпускали. Ограбив.
— Я вот думаю… — Веилас с тоской смотрел на орков. Их даже и за орков-то принять можно было с трудом. — А что, если они действительно вот такие? То есть это их и грабят? Каковы же тогда те, кто их… обворовывает?
Пока эльфы обсуждали сложившуюся ситуацию, орки-гвардейцы общими усилиями внушили своим береговым сородичам должный трепет. Косматые повались на живот и заголосили. Сотник переводил в меру своих способностей.
Из всего, что он наперводил сложилась более-менее понятная, но удручающая картина. Всего на побережье между кочевыми кланами и морем были зажаты то ли шесть, то ли семь родов — оба косматых показывали разное количество пальцев. Обрывистые степные берега были пустынны, но во всяком месте, где имелся пологий спуск, бухта или доступные для посещения скалы, стояли поселки береговых орков. В каждый клан входило несколько таких поселений, но точного количества жителей узнать так и не удалось. Жили эти существа, презираемые даже своими сородичами, беднее некуда. Косматые дружно жаловались не только на разбой, но и на то, что им орчанок другие кланы в жены не дают. Родниться с ними никто не хотел и в степь их не пускали. Занимались береговые жители самыми нехитрыми делами — собирали и сушили водоросли для набивки тюфяков и плетения циновок, сбором раковин, а питались тем, что давало море. Сами брать еду у моря они не умели. Никаким мореходством орки никогда и нигде не занимались. Но эти, живя на берегу моря, даже рыбу ловили исключительно примитивным способом. Либо собирали то, что осталось на песке во время отлива — рыба там оставалась крайне редко и чаще всего не живая. Либо выходили в прилив на удобные скалы и ставили сети. Все, что застревало при отливе, шло в пищу. Больше ничего они делать не умели. Просить помощи у Властелина их надоумили степняки, которые выменивали у береговых сородичей циновки и раковины на ткань и железо. Понятно, что разжиться на такой торговле береговые никак не могли.
Веилас хмурился всё больше и злился. Аэрлис бы его расспросил, в чем дело, но при орках было неудобно. В любом случае, они выяснили самое главное. Эти двое были рыбаками — теми, кто ждет отлива на скалах — нищими из нищих. Там на скалах, их гвардейцы и раздобыли. Корабли с Каменного острова они могли узнать, а место, к которому пристают разбойники — указать. Аэрлис приказал двигаться к поселку рыбаков. Орочья сотня кряхтя поднялась и загромыхала вдоль обрыва.
Куда держать путь теперь стало ясно и без орков. Аэрлис со спутниками обогнали гвардейцев и проводников, но заставлять орков бегать не стали — двигались неспешной рысью. Веилас получил возможность изложить свои выводы и немедленно этим воспользовался.
— Их грабят свои же! — Видя с каким сомнением смотрят в его сторону Темные, Светлый не стал тянуть с разъяснениями. — Я не имею в виду пиратов. Эти тоже грабят. Но свои — в первую очередь. Кочевые орки не пользуются никакими циновками. Тем более — из водорослей! Они предпочитают шерсть, войлок и шкуры. Водоросли в циновках просто легче грузить и перевозить. А эти прибрежные бедолаги и понятия не имеют, зачем степняки покупают у них так много циновок, что ими всю степь уже можно застелить.
— Ну да. Прямо-таки поклонники травяных подстилок. — Аэрлис попытался перевести орочий счет в ростах на обычный. Степняки считали торговой единицей кипу циновок высотой в один рост. На побережье они являлись с караваном больших двухколесных телег дважды в год и вывозили весь "урожай" поселка. Урожай же созревал постоянно, даже во время зимних штормов. В отлив на отмелях водоросли срезали, собирали и оттаскивали на просушку. Запах возле поселков обещал быть отвратительным. А плели эти нехитрые подстилки все прибрежные орки — от орчанок с орчатами до старейшин, целыми днями и постоянно. Те, двое, которых гвардейцы выловили на скалах, сильно расстраивались не только за брошенные сети, но и за незаконченные циновки. — Ну, и действительно, зачем им столько?