Только во время пятого посещения Аэрлис обнадежил страдальца, что на горизонте, кажется, что-то есть. Ларгис предпочел бы знать точно. Снаружи, скорее всего, была ночь, хотя Темному казалось, что он мучается гораздо дольше. Он уже успел три раза себя похоронить и четыре раза поклясться, что никогда не станет есть форель в сметане, если выживет. Подгорья без солнца казались самым приятным местом на свете, а купаться в море можно и по ночам. Море не забывало напоминать о себе плеском мощных волн, которые гнал на берег Веилас. Организм вел себя в ответ на этот плеск самым наглым образом — делал вид, что напрочь закоченел, трясся, но при этом намекал на неотложную нужду. Когда на берегу раздались вопли орков, Ларгис понял, что в Светлые сети что-то попалось, а он сам кроме пресловутой нужды больше ничего не чувствует.
Аэрлис завершил очередной махательный жест хищным хватательным движением, и первый корабль выбросился на песок. Капитан, которого гнало к берегу невесть откуда взявшимся штормом, и сам был не против такого исхода. Судя по маневру, он даже на нем настаивал. А прочему бы собственно нет? Видимость на закате была прекрасной, бухта — удобной, песок — не скалы, а на берегу маячили только две фигуры и многочисленные стопки циновок.
— Эти? — Веилас обернулся к ближайшей кипе плетеных водорослей. Внутри завозилось, зашуршало, и одна из боковых циновок сдвинулась. В импровизированном окне показалась чумазая морда орка, которая чуть не высунулась наружу. Местному жителю дали посмотреть и отодвинули в сторону. Появившаяся вместо него плоская физиономия сотника сообщила:
— Ны тот.
— Не тот, так не тот. — Веилас предупреждающе кхекнул, и Аэрлис сделал вид, что отгоняет назойливую муху.
Повинуясь жесту Властелина, корабль отвалил от берега, получив удар водой и ветром в носовую часть.
Сходить с корабля никто пока не спешил. Приказа не было. Капитан стоял к берегу спиной, наблюдая, как в эту же бухту несутся, как щепки по волнам, еще два корабля и шесть рыбачьих лодок. Опытный мореход недоумевал, откуда взялось такое сильное течение, что влекло их корабль со спущенными парусами, быстрее, чем при самом мощном ветре и полной парусности. Теперь недоумение возросло многократно — не самые остроносые лодки шли на равных с кораблями. В следующий момент недоумение сменилось паникой. Его родной корабль зажил собственной жизнью и отправился в открытое море кормой вперед. И в этом старое верное судно было не одиноко. Один из захваченных течением кораблей шел навстречу тем же образом. Наверное, был поврежден руль. Однако на скорость судна это никак не повлияло. Оно прошло быстрым ходом по левому борту, и капитан проследил его дальнейший путь. Путь закончился там, откуда их только что смыло — в бухте.
Веилас получил подтверждающее "ык" от сотника и расслабился. А море получило возможность завершить его работу, что с радостью и исполнило. Отлив, на который не было даже намека при такой волне, вступил в свои права, и вода отхлынула, унося невостребованные корабли и лодки. На обнажившемся песке завалился на бок корабль с Каменного острова. Пока мореходы скатывались к борту, цеплялись за снасти и орали, Светлый слегка помог отливу, добавив к нему попутный ветер. Оба ненужных корабля и лодки спешно разворачивались, стремясь избежать встречи с коварным берегом и вырваться из колдовского течения. Пираты с Каменного уже топали по сырому песку, размахивая оружием и воинственно горлопаня, а на кораблях-счастливцах ставили паруса, стремясь поймать ветер. Пираты наступали толпой, вопя для храбрости и пытаясь прощупать противника на испуг. Двое, стоящих на берегу были не орками и выглядели слишком смело.