— Кого? Ат Каэледрэ? Пелли, не переживай. На четвертом томе какой-нибудь очень интересной энциклопедии спасться придется самой Ар Тамгиль. И вряд ли ей это удастся. От Лэриаса еще никто не уходил без ответа на свой вопрос. И, кстати, сестра, никогда не спрашивай Лэриаса о том, что он помнит в общем. Это очень много. А лучше и вообще не спрашивай.
— Ты заходи, заходи! — Даэрос приглашающе распахнул дверь в покои брата. — У меня есть для тебя новость, которую мы сегодня не обсуждали. Как раз к утру обдумаешь… — Ар Ктэль взял со стола пергамент и протянул Нэрнису. — Инэльдэ в мое отсутствие одобрила одну интересную идею Сульса. Как тебе?
Нэрнис ожидал увидеть тот самый портрет, которым предполагалось заинтересовать Оплодотворительниц.
— Хорош, конечно. В смысле, страшен как обычно. Но на невероятное существо совсем не похож. Просто отвратительный урод. Ухо… — Аль Арвиль внимательно разглядывал профиль урода. — Нет, таким ухом даже осла оскорбить можно. Глаз какой-то рыбий и выпученный. Нос… гоблины обзавидуются. Ну, про эту кривую пасть я уж промолчу. Нет, Сестер таким не удивить. Уроды — это не редкая порода. — Нэрнис отложил пергамент.
— А это вообще не порода. — Даэрос чуть ли не силой усадил брата за стол. — Это печать. Её, так сказать, оригинал. Ну, то, с чего делают копии.
Такой ответ Светлому совсем не понравился. Брат темнил и что-то недоговаривал.
— Даэр, я знаю, что такое оригинал. И чья это печать?
— Властелина. Чёрного и страшного.
— А на печати нарисован… Я?!
— Нет! — Даэросу понял, что отражается в глазах Нэрниса. Это было желание порвать на части и печать и её творца. — На печати изображен Черный Властелин!
Пелли приготовила кувшин с водой, как велел Даэрос, и обошла Светлого брата сзади.
— А Властелин… — Нэрниса Темное изворотливое объяснение не удовлетворяло.
— Ты, конечно. Но мы и Аэрлису покажем. Ему как заместителю, по должности положено знать печать… в лицо. — Даэрос старался выглядеть спокойным и рассудительным. При этом он дал знак Пелли приготовиться. Полусонная девица кивнула и взяла кувшин под донышко.
Синие горы потряс то ли рык, то ли крик. Сульс опознал в этом крике свое имя и постарался поглубже зарыться в камни. Снаружи чучела дракона сидел верный друг Жры. Орк обещал подать сигнал — постучать по шкуре, если Черный Властелин явится искать художника на драконью площадку. Тогда придется закапываться в балласт еще глубже. А потом молиться Создателю, чтобы Глиста-второго не сдуло с насеста злым Светлым ветром.
Повелитель Амалирос обхаживал Элермэ и так, и эдак, и по всякому.
— Ну, милая, ну постарайся меня понять! Разве это жизнь? Это не жизнь!
"Не жизнь" у Повелителя Темных началась почти сразу по возвращении из Озерного Края. Накупавшись в испарившемся озере, сразившись с неведомыми черными силами, Арк Каэль сделал вид, что поборол это самое зло и в деле нанесения увечий стенам и нижним уровням. Но Амалирос предпочитал действительные сражения, а не мнимые. Выбор действительных сражений был небольшой — или размяться по-дружески с Владыкой Тиаласом или придушить выползня. Владыка остался в Озерном Краю, так что оставались только выползни. Фактически, это означало, что выбора-то и нет.
С учетом отвратительных барельефов Даэроса, выползней требовалось не меньше двух. Открывающие расстарались, прошли на новые уровни и отыскали Повелителю пару немаленьких самок. Одна самка оказалась поистине гигантским экземпляром, поэтому Амалирос нашел повод обрадоваться. Зато после поединка у него появился повод расстроиться. Выползней он придушил, масло с себя стер и собирался заняться не менее важным делом — посмотреть списки ставок. Тёмный редко ошибался в своих предположениях кто и сколько на него поставил. Что касалось ставок "против", то и в этом случае он не сильно удивлялся результату. То есть, обычно результат был. Но на сей раз, никакого результата не было. Ни один, даже самый неблагонадежный подданный не лелеял надежду, что Арк Каэля порвет зубастая ящерица. Ни за какие тарлы! После боя ему принесли только один список. И это был первый подобный случай, насколько Амалирос знал историю, а он её знал.
Весь следующий день Повелитель думал. И думал так основательно, что к нему смел входить только секретарь Ар Намэль, да и то потому, что давно записал себя в покойники. Ар Намэль наивно полагал, что он слишком много знает, приговор ему давно вынесен и просто временно откладывается. Поэтому новые диковинные познания из жизни Правящего Дома его уже не смущали. Да и периоды обострения мнительности и подозрительности Амалироса он видел неоднократно. Правда, в прежние мирные времена даже во время приступов этой мнительности Повелитель никогда не подозревал больше десяти Домов безосновательно и одновременно.