Позабавиться оркам не дали — ни посмотреть подольше на пирата в туче травы и пыли, ни попинать пойманного. Светлый приземлил орущего беглеца и велел связать на ночь. Пират строил из себя героя и вещал про общечеловеческое восстание против Черного зла. Временное воплощение Черного зла сидело в шатре и слушало рассуждения Веиласа о человеческой неблагодарности. Ларгис даже подумал: а не устроить ли капитану пиратов еще один побег? Результат того стоил: Аэрлис, наконец-то согласился со своим Светлым другом, что наглость их пленников не знает границ. Глупость тоже. Умные давно сообразили бы, что настоящее зло уже давно бы их прикончило.
Старший Разведчик внес свою лепту в рассуждения: он небезосновательно предполагал, что пираты, или хотя бы этот один, вовсе не глупые, а очень даже хитрые. Колодки с них сняли, как только море исчезло за горизонтом, кормили и поили, да еще и каждый вечер интересовались их состоянием. Любой бы догадался — раз дело обстоит именно так, значит они для чего-то очень нужны. А капитан проверил это на собственной шкуре. С одной стороны бежать было рискованно, но с другой — он небезосновательно считал самым ценным именно себя. Ларгис не представлял, как договариваться с таким изворотливым типом. Отпусти их, и придется по новой отправляться на побережье ловить корабли. Из всего плана Веиласа по стравливанию двух островов пока можно было надеяться только на то, что полученное в подарок ценное имущество, расписные жители Каменного ни за что без драки не отдадут. Светлый на это только рукой махнул. Он считал, что получив пару раз хорошую прибыль, такую, какую не даст ни один набег на орочьи поселки, этот же капитан запоет другую песню.
Ночью им выспаться не дали. Кочевники вместе со своими овцами расположились поблизости и всё время норовили выказать большую любовь к Властелину. Сначала привели трех баранов. Что бараны, что любовь, были одного пошиба — ущербные. Похоже, что эти хромые и больные животные до Перта не дошли бы. Не иначе гвардейцы подсказали, что Властелин и телегами не брезгует, поэтому съесть ему предложили, что не жалко. Сотник спросил, что делать с подарком и очень обрадовался разрешению забрать его себе на ужин. Так или иначе, Властелин подарок принял, и кочевники занялись самым главным делом, ради которого они задержались рядом — рассматриванием пленных. Сотник всякий раз прибегал спрашивать разрешения. За каждую пробежку орк, наверняка, брал со своих соплеменников перебродившим молоком, потому что в четвертый раз бежал уже зигзагами. При каждом его появлении Пегаш бесился и храпел, а Ветер стал вести себя как Айшак Даэроса — пытался со стреноженными ногами догнать и укусить.
В итоге почти все скотопасы переместились к гвардейцам. Орки гомонили и орали — по которому разу пересказывали, как Властелин ловил корабль. Овцы разбрелись по степи. Шум, гоготание орков, блеяние овец и сопутствующие стаду запахи, наконец-то обозлили Аэрлиса до нормального Тёмного состояния. Заместитель Властелина получил от спутников решительный отказ идти и наводить порядок. Так что разозлился он на всех, но досталось оркам. Ларгис млел от удовольствия. Младший брат Повелителя накинул плащ, вышел из шатра и раздал всем приказы таким внушительным тоном, что закрыв глаза, можно было представить и самого Повелителя. И все-таки хорошо, что это был всего лишь его брат. Когда Старший Разведчик сообщил, что тот самый Предел, который образовался после первой сломанной печати всего в десятке шагов от них, он отделался только злобным шипением со стороны Аэрлиса.
Утром кочевники снялись и отправились к Перту "быстро", как и было приказано. Гвардейцы свернули шатер, построились и ожидали дальнейших приказаний. Ни Властелина, ни его помощников, ни их лошадей нигде видно не было. Пленники, растянувшиеся цепочкой под охраной четырех орков, оглядывались по сторонам. Может быть, они и думали, что Властелин ночью уехал, но додумать не успели. Его беловолосый помощник вышел из ниоткуда, зевнул и повелел:
— Бегом вперед.
Ларгис с удовольствием посмотрел на реакцию пиратов и на то, как они бодрой рысью побежали в ногу с гвардейцами. Что бы там Веилас ни говорил о прибыли и заинтересованности, это всё — Светлые умствования. Другое дело — качественный испуг.