Выть и икать первым начал вожак. Выпитое перемешалось у него в желудке и привело к очень странным последствиям. Дальнейшее развитие событий показало, что питьё Оплодотворительниц — страшная сила. Кто-то из бандитов заваливался без чувств, кого-то выворачивало наизнанку, а кто-то принимался стонать и корчиться. Не сказать, чтобы их отпускало неведомое зелье, скорее — срабатывали другие. Один из людей приобрел странный землистый оттенок и мотал головой, другой бился в корчах, трое орков извивались угрем, а вожак, закончив выть принялся звать маму и, похоже, впал в детство. Расти не был настроен размышлять о том, что мамы бывают даже у таких отъявленных негодяев. Надо было как-то доставить банду в Синие горы для справедливого и показательного суда, но двух телег для этого было маловато. Посовещавшись, гномы сообщили Расти, что лучше подождать до вечера или заночевать, а там, может кто-то из разбойников и сможет идти сам. Младший Разведчик спорить не стал — как бы не хотелось заставить бородачей прогуляться пешком, но ему первый раз в жизни доложили о решении и ждали согласия, как согласия командира. Не у каждого пятнадцатилетнего мальчишки спрашивают согласия целых двенадцать гномов. Расти преисполнился собственного достоинства и согласился:
— Хорошо, посмотрим, чем у них это кончится. Вот с едой-то что будем делать? Дичи в округе нет. А при таком шуме и не будет.
— Это ничего! — Махнул рукой Керн. — И вовсе на голодный желудок шли коридором, а тут хоть крупа осталась. Потерпим.
Терпели и смотрели до поздней ночи. Отравившаяся банда развлекала гномов на все лады. Вожак как впал в детство, так в нем и остался. Мама стала у него навязчивой идеей. Прочим достались не такие странные настойки — некоторые либо были отравой, либо стали ей ввиду выпитого количества, поэтому вместо должной бодрости банда впала в немощь — кто-то просто лежал и стонал, кто-то еще дергался. Надежды на то, что это разбойное воинство к утру встанет и пойдет само, не было никакой. Расти, воодушевленный своим успехом в деле стратегии, сообщил гномам о своем собственном плане. Он отправится верхами к Синим горам один, а остальные будут сидеть и ждать — воинов для сопровождения пленных, телеги для их перевозки и еду, чтобы не оголодать по дороге на пустой крупе.
В Синие Горы Даэрос вернулся в стойком убеждении, что птица — тоже зверь. Айшак его мнение полностью разделял. Из всех прошедших коридорами только Пелли знала, что ненависть Полутемного брата вполне может стать залогом будущей дружбы. Пока что до этого было далеко, но айшачья ревность доказывала, что так оно и будет.
Даэрос не собирался тащить Оплодотворительниц прямиком в подгорья и открыл проход наверх рядом с нижними уровнями. Сразу по выходу на поверхность, он решил облегчить тяжкую участь сестры — освободить её от ворона, и одновременно предоставить птице свободу в усеченном виде. Усекать предполагалось крылья. Как подрезают крылья гусям по осени, не знала даже Пелли. Ворон тоже не имел ни малейшего понятия, что такое гусиная стрижка. "Значит, режу на половину всё, чем машут" — философски решил Даэрос и призвал на помощь Гройна. Гном держал птицу, Полутемный орудовал ножом. Ворон каркал и клевался. После укорачивания всех перьев, включая хвостовые, он попытался взлететь и страшно испугался, когда ему это не удалось. Подпрыгнув и ужаснувшись, Кошмар начал бегать и говорить без умолку. Вот тут-то и выяснилось, что птица гораздо ценнее, чем предполагалось.
И Пелли, и Даэрос, и тем более Вайола думали, что когда всяких там воронов, ворон и щеглов учат говорить, то им повторяют слово много раз и обязательно подкармливают за успехи. Даэрос целые сутки пытался решить при помощи Кошмара несколько задач одновременно — достойно подготовиться к встрече Нэрниса и Светлых посланцев, окончательно убедить Денмету в существовании Властелина и тем самым использовать время в пути с пользой. Ар Ктэль настойчиво учил птицу новому приветствию. "Здравствуй, сестра" — совсем не то, что требовалось для встречи Нэрниса. Но клювастое чудовище наотрез отказывалось учиться. В процесс обучения не включилась только Денмета. Даже Римси приняла участи в уговорах: "Кошмар, ну скажи: приветствую, Властелин…" Ворон косился на своих мучителей как на недоумков, приветствовать никого не желал, а если и говорил, то только то, что хотел сам. Даэрос злился, ругался и периодически предлагал придушить никчемное существо. Свою идею торжественной встречи Светлых героев он считал гениальной, а какая-то птица мотала ему нервы и отказывалась эту идею воплощать. Хоть другого ворона лови. Но оказалось, что кое-чему успел научиться и этот.