Через полчаса я, нервничая и оправляя складки на юбке, вышла к ожидающим меня Вэену и Сафиору. Он не ошибся, платье сидело идеально. Белоснежное, с голубыми кружевами и серебристо-синей вышивкой, похожей на иней, с вкраплениями хрусталиков и топазов. Небольшой вырез, не слишком широкая юбка, рукава-сетки и тонкая пелерина, имитирующая крылья. Оно было великолепно, но я почему-то чувствовала себя крайне неуверенно в нем. Да и вообще, белый цвет вызывал легкий мороз под кожей, заставляя чувствовать себя не живой, а замороженной скульптурой. Но все равно я ощущала себя в этот момент самой прекрасной. Распустила волосы и, смущаясь, вышла к ожидающим мужчинам.
Несколько секунд в комнате висела тишина, пока я не рискнула поднять глаза. О! Это того стоило! Румянец тут же разлился по щекам под жарким взглядом Вэена, который буквально пожирал меня глазами.
— Ты прекрасна, — выдохнул он и нежно поцеловал ладонь, заставив сердце биться в десять раз быстрее.
— Мм, спасибо, — и куда голос делся? — но ты обещал, что нас не узнают…
— Не волнуйся, моя принцесса, я все предусмотрел. — И он извлек откуда-то две белоснежные маски, расшитые кристаллами хрусталя и голубоватыми перьями, — этой ночью мы будем посланниками небес. — И он осторожно надел на меня маску, пряча волосы под тонкой вуалью.
Глава 15
Я жутко нервничала, и от державшего меня за руку Вэена это вряд ли укрылось. Только вопреки моим ожиданиям он не стал ни усмехаться, ни успокаивать, а просто поднес мою дрожащую ладонь к губам и медленно поцеловал каждый пальчик, вызывая уже дрожь другого рода. Что ж, отвлечь меня у него вполне получилось, теперь я думала не о бале, а как бы удержаться на ногах.
— А может, все-таки не стоит? — прошептала я, когда мы очутились перед входом в зал, и покосилась на входные двери, за которыми раздавались звуки музыки и смех.
— Почему? — Он повернулся ко мне, внимательно вглядываясь в лицо.
— Ну… я не уверена, что смогу… — прошептала, чувствуя себя снова слабой и неуверенной. Даже представить боюсь, что будет, если меня узнают. Только вот как объяснить ему, этому сильному, уверенному и красивому мужчине, что он ошибся. Что я-то не сильная, не красивая и не уверенная в себе, а серая мышь, и там, за дверью, сотни тех, кто с удовольствием поможет ему прозреть. И что его открывшиеся глаза на меня настоящую скорее всего будут последним ударом в мое растерзанное сердце. Только такое вот не объяснишь и словами не выразишь. Это просто муки израненной злыми детьми, измученной души…
— Чего ты боишься, принцесса? — Серые глаза, сейчас приобретшие легкий голубоватый оттенок, заглядывали прямо в сердце. — Того, что тебя узнают? Глупости. Я сильнее всех в том зале, и никто из них не сможет преодолеть моего морока. А даже если сможет, то на этот случай на тебе маска. Но дело ведь не в этом, да? Боишься? Хотя… на это ведь можно посмотреть и по-другому…
— Как это?
— У них сегодня последний вечер, когда они еще могут посчитать себя сильнее. Потому что завтра, моя принцесса, ты проснешься и поймешь, как ничтожны они перед тобой, как велики твоя сила, знания и воля, и каждый, кто сегодня смеялся над тобой, отныне будет стараться стать твоим другом. А я тебе в этом помогу. И первый шаг — увидеть их такими, какие они на самом деле. Посмотри на этих мелочных и жестоких детей и побори свой страх перед ними, ведь они, словно звери, чуют его. Сегодня мы будем развлекаться — танцевать, веселиться и пить вино. Мы будем смеяться над ними, ведь мы оказались хитрее их! Воспринимай это как шутку, как обман, насмешку… Никто из них не ожидает, что ты появишься, а ты увидишь их реальные лица и больше не будешь бояться. Поняла, моя принцесса?
— Да… — еле выдавила я, неотрывно глядя в его глаза и чувствуя, как по венам растекается жар предвкушения.
— Тогда идем, моя принцесса! Сегодня наш день!
Тяжело сглотнув, я кивнула и сделала осторожный шаг вперед, следуя тенью за Вэенартом. Что бы он ни говорил, а колени у меня дрожали. Слишком тяжело враз взять и стать сильной. Но я буду стараться…
Двери распахнулись, и меня буквально оглушило и ослепило. Со всех сторон разливался свет тысяч свечей и разноцветных магических кристаллов, шелковые, парчовые и шифоновые ткани, натянутые через весь потолок и стены, таинственно мерцали, то отражая блики, то поглощая их. На столах, накрытых белоснежными скатертями, сверкали хрустальные бокалы и серебристые ободки фарфоровых блюд. А музыканты играли зажигательные танцы. И во всем этом великолепии кружились десятки богато одетых мужчин и женщин, чьи лица были прикрыты масками.