Куратору было плевать, что и где я делаю. О том же, что стрелки на часах показывали даже не раннее утро, а просто слабый намёк на это, он вообще не беспокоился. Приказным и грозным, как он, наверное, думал, тоном выпалил повеление явиться в контору в срочном порядке и не просто так, а ко всему прочему захватить с собой сумку с вещами из расчёта на пару недель. Отдельно он акцентировал внимание, чтобы в этой сумке находились тёплые шмотки. Прелестно.
Хотелось, конечно, послать куда подальше такие приказы, обнять покрепче Алёну да провалиться в сладкий сон, но пока нельзя. Пришлось вставать, собираться и пилить по ночному городу в наше славное бюро, чтоб оно провалилось.
На пороге в кабинет столкнулся с Воронцовой, которая отчаянно зевала и была очень сильно недовольна такой ранней побудкой. Буркнув друг другу приветствие, мы ввалились в кабинет Астафьева, где сидел сам хозяин в отвратительно бодром состоянии. Мне в тот момент даже показалось, что он чем-то крайне доволен.
Отправляли нас в командировку в «прекрасное далёко» или, как оказалось, вообще не прекрасное, а дырень самая настоящая, но об этом мы узнали потом, когда оказались на месте. В момент же, когда нам сообщили такую прекрасную новость, всё ещё не казалось таким мрачным, хотя Кира начала возмущаться. Ей, видите ли, не улыбалось мотаться по стране, и вообще, мы участвуем в расследовании по Фишеру, но куратор девчонку обломал быстро. Расследованием есть и без нас кому заниматься, а так как оперативных агентов как всегда не хватает, то значит мы, стажёры, которые поучаствовали в паре заварушек и доказавшие свою боеспособность, наличие голов на плечах… Короче, полный набор бреда, призванный типа замотивировать и дать понять, как нам вот прям сильно доверяют.
Воронцова не сдалась. Зло сверкнув глазищами, девчонка позвонила папе, после чего пару минут выслушивала от него что-то такое, от чего выражение её лица стало совсем кислым. У Астафьева же наоборот, рожа стала ещё довольней. Похоже, его несказанно радовала возможность от нас избавиться.
Короче, очень быстро наша парочка оказалась в самолёте, притом в военном, и на всех порах помчалась на самостоятельное задание, с которым ознакомились как раз по дороге. Ну как познакомились? В тощей папке лежало всего пара листов, в которых говорилось, что в такой-то жопе нашей необъятной начали пропадать люди. Немного, один или два за месяц, но местные из полиции найти их не смогли, а пока пытались, пропало ещё человек пять. Только после этого они обратились за помощью к старшим службам, и по какой-то причине это дело оказалось в Б. К. Р.
Значит, ознакомились минут за пять, потом ещё полчаса обсуждали, какое нам попалось нехорошее начальство, а когда полностью сошлись во мнении, завалились спать. Лететь нам предстояло часа четыре.
Что было дальше? Ничего такого, что могло вызвать упоминания того места, через которое у нас, похоже, всё делается, во всяком случае не в момент прилёта. Долетели-то мы как раз нормально, были встречены местным начальником полиции со своим замом. Пережили показную радость от скользкого на вид дядьки, это моё о нём мнение, отказались проследовать на организованный по этому случаю небольшой банкет и настояли на нашей транспортировке к месту жительства, в местную гостиницу. Дорога и дурное настроение к общению не располагали.
Для жилья нам выделили пару одноместных номеров, от вида которых Воронцову знатно перекосило, а мне было нормально. Есть где спать и помыться после тяжёлого дня? Отлично, больше и не надо.
— Хочу есть, — заявил я открывшей дверь девушке, когда проснулся с утра и проделал все привычные свои процедуры.
— У меня нет, — Кира была ещё в халате, а на голове высилось намотанное полотенце.
— У меня тоже, а потому предлагаю быстренько собраться и пойти искать завтрак, — шагнул я через порог, отстраняя с дороги Воронцову. Может, она и собиралась возмутиться, но не успела, а потом просто махнула рукой на мою наглость.
— А ты не пробовал позвонить администратору и просто заказать?
— Здесь? — а чтобы было понятней моё сомнение, что из её предложения что-то получится, огляделся.
Гостиница — это слишком громко сказано, хотя, возможно, для этого города здание с облезлым фасадом снаружи, скрипучими полами в коридорах и затхлым запахом является самой крутой обстановкой. Не знаю, может быть, но я реально смотрел на вещи, а ещё успел немного пройтись с утра по ней, да и вокруг. Такой мрачной безнадёги не видел давно.
Кира проследила за моими глазами, поняла, что сморозила глупость, и молча скрылась за дверью в душ, он же туалет. Повезло, что он хотя бы был и даже с горячей водой.