— Неужели нашли что-то?
Голос принадлежал парню чуть старше меня. Он вначале таскал сюда дела, потом ещё пару раз заглядывал, а потом и вовсе принёс стул, сел осторожно с другой стороны стола и начал просматривать отложенные уже мной бумаги. Я это всё просто фиксировал краем глаза и всё. Мне не мешает, вопросов не задаёт, а значит, пусть делает, что хочет.
Я посмотрел на своего добровольного напарника.
— Крутиков Пётр Валентинович, лейтенант полиции, — представился он и протянул руку. — Опером я здесь служу и как раз обнаружил, что пропали не только зеки бывшие.
Руку пожал, с меня не убудет, и представился, а потом сразу перешёл с ним на ты.
— Ну что ж, Петя, будем знакомы.
— Ага, — кивнул он. — Ну так что, нашли что-нибудь?
— Очень может быть, мой любопытный новый друг. Смотри, — после чего взял стопку фотографий и разложил их в ряд на столе, предварительно сдвинув в сторону всё мешавшее. — Что видишь?
Крутиков честно попытался найти какие-нибудь странности в фото, зацепки, но через некоторое время с сожалением развёл руки в стороны.
— Не вижу ничего такого. Фото пропавших. Например, вот эти двое как раз зеки, а остальных знаю только по их делам, — он ткнул пальцами карточки с изображениями парочки крайне подозрительных типков, относящихся по всем признакам к разновидности мелких бандитов, подвиду опустившаяся гопота.
— Есть в них особенность, просто чтобы её понять, надо много и часто видеть перед собой сверхов. Смотри, какая странность получается. Они все, — указал на фото, — вели так или иначе крайне разгульный образ жизни. Много пили, наверняка мало ели, а кто-то, возможно, даже употреблял чего покрепче. Жили где придётся, кто-то был откровенным бомжом, но… — сделал драматическую паузу. Ну а что? Имею право для развлечения. Вон как лейтенант рот открыл, слушая. — Судя по делам, находились они в таком состоянии уже довольно давно, вот только помирать совсем не собирались. Возьмём твоих сидельцев…
— Они не мои, — запротестовал Крутиков.
— Не суть, — отмахнулся. — Освободились эти два ухаря относительно недавно, и пары лет не прошло, притом ходка прошлая для них была не первая. Так вот, что же видим?
— Что?
— На, читай, — ловко выдернул несколько листов из каждой папки дел уголовников.
Петя быстро пробежал по ним глазами, и по ним же я понял, что он не догадался.
— Ну проводили у них медосвидетельствование перед освобождением. Что такого? Обычная практика. Всегда так делают.
— Блин, это будет сложнее. Плевать на порядки и прочее. Я хотел, чтобы ты увидел другое. Например то, что при своём образе жизни они на удивление отличались отменным здоровьем. Печень в порядке, при их-то возлияниях и той дряни, которой они себя травили. Даже зубы в порядке, не говоря о том, что обычный человек, если он постоянно бухает, сидит по тюрьмам, да живёт на улице, так хорошо сохраниться не должен в свои пятьдесят шесть лет одному и шестьдесят один другому.
Крутиков посмотрел уже с теми вводными, что я дал, и наконец-то увидел, а потом от удивления почесал затылок, но сразу восклицать или что-то такое в этом роде делать не стал. Вместо этого опер быстро наклонился к папкам с делами пропавших и начал что-то быстро в них просматривать, а потом откладывать одни из них в сторону.
— Вы чертовски правы… — от волнения перешёл опер опять на вы. — Если верить написанному тут, — он постучал пальцем по отложенным папкам, — эти тоже выглядели не на свой возраст.
— А кто у нас может похвастаться хорошим здоровьем? А ещё посмотри снова на наших арестантов. Здоровые же? И наверняка силушкой не обделены, есть в их делах интересные моменты.
— Это что ж получается, они все сверхи? — спросил он и сам не поверил в свои же слова. — Да не, бред полный. Кто из ваших бухать будет да бомжевать? Дикость какая-то.
Я хмыкнул, а потом сложил все папки опять в одну стопку и сел на стул.
— Не совсем сверхи, — решил объяснить кое-что. — Близко, но нет. Крохи силы их тело усваивало, а вот управлять уже нет. Застыли, можно сказать, в пограничном состоянии. Всей пользы-то было, что в хорошем здоровье, и всё. Из этого следует такой вопрос. Кто просветил наших бедолаг об их особенностях?
Вопрос был не риторический, а самый что ни на есть настоящий, основанный на всё тех же документах об их жизни.
Дело в том, что все эти люди, кроме зеков, начали скатываться на дно примерно в одно время. В возрасте от восемнадцати до двадцати лет, без видимых на то причин. Вроде бы вся жизнь впереди, отменное здоровье, возможно, ещё что-то, но нет, они медленно, но верно начали опускаться на дно.