— Я на всё отвечу, только отпусти его, — снова взмолилась Светлана. — Вас за других приняли, и потому так отреагировали.
— Вам же сказали, что мы из полиции и Б. К. Р., — голос Петрухи дал петуха, но он откашлялся и продолжил: — Молитесь теперь, чтобы ход делу не дали.
Грохот упавшего тела был ему ответом. Резкий дядька был жив, даже здоров. Прокашляется, и всё с ним будет нормально.
— Рассказывай, — бросил Калязиной, — когда с сестрой виделась последний раз? Что произошло, после чего она стала такой, а ты нет? Всё говори.
— Можно я помогу Сергею? — она не сводила глаз с мужчины, который продолжал кашлять и одновременно подняться. — И клянусь, расскажу всё, что знаю.
Я кивнул, а пока лекарка бросалась к болезному и латала его крохой своей энергии, подошёл к Петьке, осторожно накрыл пистолет рукой, заставляя того опустить его вниз.
— Вы двое, — повернулся к мужикам, — на улице ждите, нечего тут уши греть.
Спорить они и не подумали. Споро подхватились и свалили из дома, только дверь скрипнула.
— Ну что ж, продолжим беседу. Садись, дружище, и пистолетик убери, а то стрельнёт ещё, — слегка подтолкнул Крутикова к стулу, но тот не сопротивлялся, с видимым облегчением падая на него.
— Я готова, спрашивайте, — сказала Светлана, поднимаясь сама и помогая встать мужику, — и пусть он останется. У меня нет от него секретов.
— Дело твоё, мне без разницы. А вопросы мои ты слышала.
Парочка пристроилась на старый диван, что стоял рядом с печкой и служивший, похоже, хозяину дома постелью, после чего женщина всё-таки начала говорить.
— Сестру я не видела уже пару лет. Может, чуть больше, может, меньше, — пожала она плечами, — да и не общались мы почти после всего. Она старательно загоняла себя в могилу, ну а я здесь. Живу, хозяйство своё небольшое имею, местных лечу помаленьку. На большее сил особо не хватает. Раньше одна была, потом Сергей появился, — она сжала руку мужчины, что продолжал буравить меня злым взглядом, — замуж вышла…
— Мне эти подробности не нужны, — перебил рассказ о быте деревенской тётки, — кто и когда разбудил в тебе этот недоаспект. В тебе, в твоей сестре и других людях, что теперь пропасть решили.
Она замялась, покосилась на мужа, покусывая губы от волнения, но потом решилась и, словно бросившись в омут с головой, начала рассказывать.
— Мы с сестрой выросли в бедной семье. Отец пил по-чёрному, избивал мать и в конце концов убил. Его посадили, а мы стали жить с бабкой. Вот только у неё было тоже не сахар. За малейшую провинность ремень или лишение еды. Работа на огороде, со скотиной с утра до вечера, спать часа по четыре… — женщина говорила механически, но я видел, что вспоминать ей такое было очень неприятно и больно, но она продолжала, — ничего удивительного не было в том, что в шестнадцать мы сбежали, правда, догадались забрать все документы, а ещё почистить бабкину заначку, чтобы хватило на первое время…
— Ближе к делу.
— В общем, учиться мы устроились в училище местное, там общагу давали и не особо за учёбу спрашивали, потому мы смогли работать устроиться. Хотели побольше денег скопить, да поближе к столице перебраться. — Она горько хмыкнула. — В то время казалось, что в столице рай земной и мы легко сможем там устроиться, но, как видишь, не судьба.
Щелчок молнии заставил всех вздрогнуть.
— Ладно, я поняла. Короче, работать устроились в одно специфическое заведение.
— Какое?
— Ну, такое…
— Бордель, что-ли? — предположил Петька и попал прямо в точку.
Светлана побледнела и как-то вся сжалась в ожидании чего-то. На мужа она старательно не смотрела.
— Зря ты думаешь, что это что-то изменит для меня, — раздался хриплый голос мужчины, — особенно после того, что ты для нас всех сделала. Твоё прошлое на то и прошлое, что его уже нет.
— Спасибо, — прошептала лекарка, а потом негромко продолжила: — Тошно нам от этого всего было, иногда умереть хотелось, даже в церковь ходить стали, чтобы выговориться кому-то. Если все эти подробности пропустить, то в те времена начали словно грибы после дождя появляться всякие гуру, мудрецы и прочие мошенники, что сколачивали вокруг себя секты, а потом качали с них деньги и прочее. Мы с сестрой попали к одному такому. — Она хмыкнула. — Приходил пару раз в наше заведение, пока там не поняли, что он девчонок сманивает куда-то. Сам весь такой добренький, ласковый, слова красивые говорил и вообще умел к себе расположить так, что ты вроде не работу работаешь, а вроде как сама с ним этим занимаешься, для личного удовольствия и симпатии. Ублюдок. — Яростно прошептала женщина. — Когда его пускать перестали, у нас словно ломка началась. Девки, с кем он успел переспать, чуть ли на стену лезть не начинали, и я в том числе. — Светлана хмыкнула. — Хозяева только за головы схватились, когда мы с ума сходить начали, да отказываться к клиентам выходить. Нас били, морили голодом, но потом плюнули и выбросили. Хорошо, не убили, и на том спасибо, хотя… — Она подумала. — Лучше бы убили.