— Да? — с сомнением спросил.
— Точно тебе говорю, — уверенно кивнул головой полицейский, — замёрзнет насмерть.
— Ну не знаю, я другого не придумал ничего в тот момент. Не отпускать же его? — и сразу стрелки перевёл: — А ты почему не сказал тогда? Наоборот, помогал упаковывать даже.
— Да я… Да ты… — Крутиков аж задохнулся от возмущения. — Как тебе было сказать такое⁈ Рожу видел свою в тот момент? Прикажи местным, и они бы сами в тот багажник залезли, рядом к тому!
— Не преувеличивай, — отмахнулся от излишне впечатлительного сотрудника, — нормальное лицо было, интеллигентное.
— Только если этот интеллигент из психушки сбежал, — буркнул Крутиков.
— Обидно мне такие слова слышать, Пётр Батькович. То, что перегнул слегка, признаю, а остальное сплошной поклёп и профанация.
— Чего⁈
— Того. Пошли уже, думаю, нам туда, — ткнул рукой в выбранную нам сторону, — а то тебе лишь бы поболтать.
Напарник пробурчал что-то недовольно, но спорить не стал, а молча помесил снег за мной.
Оказались мы в этом чудном месте после того, как допросили единственного из нападавших, оставшегося в живых. Правда, мне пришлось его немного подлатать, прежде чем поджаривать пятки, но это детали, не стоящие внимания.
Картина вырисовывалась следующая. Ребятки, что так открыто и лихо заскочили в село, пришли не сами по себе, а по прямому распоряжению главы города. Приходили же они за местной лекаркой, Светланой, по причине того, что захотелось местному старшему иметь личного целителя, причём в прямом и переносном смысле иметь. Типа днём лечит раны, а ночью… Ну, думаю, понятно.
Банально? Не совсем. Петька, который услышал от начала и до конца торопливые слова солдатика, сначала не поверил. Не было на его памяти таких закидонов со стороны мэра, и, по его утверждению, хоть мужик тот был не слишком приятный, долго и прочно сидевший в своём кресле, но в беспределе замечен не был, бесчинств особых не творил, людей своих держал в жёстких тисках. Короче, старался не привлекать особо внимание. Народ сам по себе, а он сам по себе.
На его возражение заворчали местные бывшие сидельцы и поведали, что если простые граждане ничего плохого про чинушу сказать не могут, то в их братии найдётся пара не самых лестных слов в его адрес.
Первое, все, кто так или иначе хотел проворачивать дела в городе, платили долю человеку, который был в окружении мэра. Второе, как раз Сергей рассказал, дядька оказался уж очень охоч до девушек, молоденьких и ранних, которых ему возили регулярно из других областей. В своём городе он на эту тему не гадил, а потому никто и ничего особо не знал о такой его слабости. Кроме того, хоть он особо не светился с плохой стороны в городе, мэр собирал разными способами вокруг себя самых разных людей. Сверхсильные, не сильные, просто талантливые или чем-то уникальные. Короче, окружал себя правильной командой, привязывая к себе любыми способами.
Так же и Светлана попала в сферу его интересов со своей силой. Пусть хилой, но в такой дыре и такая в дефиците, а если взять во внимание её внешность, которую она старалась не светить, но не очень удачно, сыграли решающую роль.
Сначала ей предложили работать по-хорошему, а когда получили отказ, попытались надавить. Получив очередной отказ, перешли к другим методам давления, на что уже ополчились местные в деревне, им не улыбалось терять лекарку. Первое же столкновение почти вылилось в стрельбу, но смогли сдержать себя обе стороны, вот только глава города, что называется, закусил удила и решил не отступать. Заметённые снегом дороги к деревне, оборванные метелью провода и не спешащие на помощь энергетики были уже давними посланиями. Свежим приветом оказалась сегодняшняя группа бойцов, которой был дан приказ особо не церемониться и в случае сопротивления отстреливать самих ретивых «революционеров». В любом случае при таких делах верхушка местной полиции у главы города в кармане, а значит, замяли бы дело о паре трупов бывших зэков.
Какого же мы тогда делаем в этом лесу, а не мчим в город? Выживший боец, когда перестал орать и отнекиваться, обмолвился о некоем объекте, на котором находилась его группа в охране. Вроде как есть там что-то секретное, да особенно важное для местного главного дядьки. То ли изучают кого-то, толи производят. Боец не знал, да и не старался узнать. Своя башка дороже, как говорится, а я вот захотел узнать. Страсть как стал любить чужие тайны.
— Стоп, — тихо сказал и для верности придержал за плечо Петьку через час шатания по сугробам.