— Поможешь? — протянула она мне флакон с кремом. — Не очень удобно мазать спину. Или мне кого-то попросить?
Сказала она это достаточно громко, чтобы наблюдавшие за представлением парни и мужчины поблизости услышали. Среди них после этого наметилось шевеление, говорящее о готовности выполнить любой каприз.
— Я сам, — хмуро бросил ей и взял флакон.
Кира с готовностью перевернулась и легла на живот, а потом ещё завязки от верха купальника развязала.
— Так удобнее тебе будет.
Зрители явственно сглотнули, и меня это взбесило, что могло плохо закончиться. Потому, прежде чем приступить, я демонстративно отставил руку в сторону, и между пальцами громко щёлкнула молния. Энтузиазм добровольных помощников резко упал до нуля, а внимание даже в минус ушло. Так будет лучше.
— Ах, милый, что такое? Неужели ты ревнуешь? — голосок девушки так и сочился мёдом, но я чётко слышал довольство.
— Ты пожалеешь, — наклонился к ней ближе и практически шепнул на ухо, — ведь в эту игру может играть не только ты.
Я не просто жил с Алёной, спал с ней и занимался другими делами. Глупо было бы не развивать силу, что досталась мне благодаря девчонкам, а потому она обучила меня всему, что знала о своём аспекте.
Энергия потекла тонкой струйкой по каналам, собираясь на кончиках пальцев. Сделать так, чтобы ни капли лишней силы не вытекло в окружающее пространство, давно уже было для меня не проблемой. Немного концентрации, и всё получит только наглая, не видящая берегов, не учащаяся на своих ошибках девка.
— Ты про меня не забыл? — она попыталась спрятать взгляд за прикрытыми густыми ресницами, но веселье слышалось в голосе.
— Не забыл, — хмыкнул, а потом легко провёл по её спине, оставляя след от крема.
По току силы можно понять многое не только у сверха, ведь энергия есть везде. Болен человек или нет. Злится, радуется или испытывает сильное горе, но меня сейчас интересовало другое. Возбуждение. Его тоже можно увидеть, а если есть правильный аспект на вооружении, то не просто увидеть, но и управлять им. Например, разжечь так, что человек не сможет больше ни о чём думать, кроме как о тебе. Он будет страстно желать близости только с тобой, готов на всё ради этого, но сейчас мне такое не нужно.
Кира быстро расслабилась. Хватило капли силы, чтобы её мысли начали сворачивать в определённую сторону, хотя до этого она хотела всего лишь поиграть.
Мои руки медленно водили по её спине, тщательно втирая крем, и если в начале Воронцова просто лежала и прислушивалась к своим ощущениям, то чем дальше, тем больше она реагировала. Дыхание участилось, на видимой части лица проступил румянец, потом она неосознанно сжала пальцами полотенце и прикусила губу.
Я про себя улыбнулся, и было от чего. Если внешние признаки заметны были не очень, то со стороны энергии быстро и уверенно разгорался маленький пожар. Ещё немного, совсем капельку, и Кира окончательно потеряет над собой контроль.
— Намазал, можешь спокойно загорать, — как ни в чём не бывало сказал я и откинулся на свой лежак, — только недолго, а то нам скоро уже будет пора.
Воронцова среагировала не сразу на мои слова, продолжая витать где-то в своих грёзах, но постепенно до неё стало доходить, что никто больше не гладит, накал возбуждения начинает спадать и вообще, ей что-то говорят.
Похоже, Кира была всё-таки немного не в себе, раз она приподнялась на лежаке, хорошо хоть повернулась ко мне, и непонимающе посмотрела.
— Я не против смотреть на такой вид как можно чаще, дорогая, но держи себя в руках. Мы тут не одни, — сказал, любуясь идеальной формой красивой девушки.
— Ой, — по-простому пискнула она и быстро прикрылась рукой, а потом лифом от купальника.
Я против воли вздохнул с сожалением, но зря сделал так громко. Смущение, понимание того, что случилось что-то ненормальное, быстро дошло до прелестной головы напарницы и как итог начало распалять уже другое сильное чувство. Гнев и ярость.
— Ты… — прошипела рассерженной фурией Воронцова, — не знаю как, но ты сделал это нарочно, и я…
— Запомнишь наконец, что шутить со мной не стоит, — обрубил начавший скандал в зародыше, — и играть тоже. Сейчас был адекватный ответ твоим действиям, и в следующий раз хорошенько подумай, прежде чем решиться на новый раунд. Неизвестно, чем это для тебя закончиться.
— И чем же? — буркнула она, не желая оставлять всё так, — изнасилуешь? Покалечишь? Убьёшь, наконец?
— Увидишь, дорогая, — открыто улыбнулся ей, — ты это точно не пропустишь. Ладно, — решил я больше не валяться, — пойду купаться, а ты загорай. Кстати, вечером мы едем в ту гостиницу, будем призраков ловить…