Дышать! Надо начать дышать! Глубоко и медленно, зацепиться за такое привычное действие, знакомое любому человеку с детства! Надо, ну же!
Такой знакомый воздух вдруг становится чужим. Он вязкий, он давит и не хочет проникать в лёгкие! Вонь болотной гнили и тлена забивает ноздри так, что на языке появляется мерзкий сладковатый привкус падали.
Безумие близко. Оно рядом, крутится с тобой. Заглядывает через твоё плечо, и вот ты почти видишь его пустые провалы глаз, чёрный, перекошенный в гримасе лик…
— НЕТ! НЕТ! ААААА…
Дверь в спальню почти слетает с петель, и у меня перед глазами Кира, что выгнулась на кровати. Её пальцы буквально разрывают кожу на груди, рот распахнут в безумном крике, но не это самое опасное, а то, что во все стороны от неё начинает шарашить сила аспекта, отчего температура в спальне скачет от минуса до знойной жары. Ещё немного, чуть-чуть, стены начнут трещать, и разрушение, которое вот-вот начнётся, будет уже не остановить.
Подбегаю к ней, на ходу собираю всю доступную целительную силу, после чего запрыгиваю на кровать, прижимаю девушку к себе, с трудом удерживая её бьющее тело, а потом рывком вбиваю собранную силу в неё. Еще некоторое время девушка пытается вырваться, не просыпаясь, но вот напряжение начинает спадать, тело обмякает в моих руках, но отпускать не тороплюсь, продолжаю тихонько покачиваться, укачивая её, как маленького ребёнка.
— Саша, — послышалось тихое от Киры и почти сразу всхлип. Она проснулась, но ужас ночи резко перерос в рыдание безнадёжности и вцепившиеся в меня руки так, словно хватались за последнюю соломинку в жизни. За то единственное, что позволяет удержаться, не упасть в пропасть.
Это было жёстко и жестоко, но сила, которая присутствовала в комнате, постепенно растворялась в общем потоке. Тяжесть спадала, дышать становилось свободно. Запах мертвечины быстро развеивался, заменяясь привычными ароматами.
Рука медленно ведёт по влажным от пота волосам испуганной девушки, капли энергии продолжают проникать в неё с этим движением, понемногу успокаивая. Рыдание сменилось всхлипами, но и они не продержались долго.
Под действием силы Кира окончательно успокоилась, а потом медленно стала погружаться в сон без снов, но когда я попытался осторожно уложить её, то голубые глаза моментально распахнулись, пальцы судорожно сжались, не отпуская.
— Пожалуйста, не уходи, не отпускай, пожалуйста, — страх, что затих, снова шевельнулся в глазах.
— Всё хорошо, я рядом и не отпущу, — провёл по волосам и, наклонившись, легко поцеловал в лоб, так, как делала мама, когда я маленьким болел, — не бойся.
Долгий миг такой с виду крепкий синий лёд глаз, но очень хрупкий на самом деле, искал в моём лице что-то, после чего лихорадочный блеск стал сходить на нет, веки медленно опустились, нервное дыхание сменилось размеренным. Кира уснула.
— Спи, принцесса, а завтра мы найдём шутника, — тихо шепнул, старясь устроиться удобней, но так, чтобы не разбудить.
Глава 18
— Ну как, лучше? — спросил у Киры, которая вяло ковырялась в тарелке с завтраком.
Напарница с самого момента, когда проснулась, а проснулась она рано, почти ничего не говорила и была немного заторможена. Всё время о чём-то думала и была погружена в свои мысли так глубоко, что мне приходилось по нескольку раз переспрашивать, но я не злился на это. Понимал, как ей ночью было нелегко.
Неизвестный сверх немного просчитался, пытаясь свести с ума того, у кого безумие совсем рядом постоянно.
— Как у тебя получилось не поддаться? Справиться с этим… — она нервно сглотнула.
— Ты забыла, что я — бес. Если бы этот козлина, который всё устроил, попытался мне внушить что-нибудь нейтральное. Например, что меня окружает солнечный луг и белые кролики вокруг, — с чувством взмахнул рукой, а потом состроил мечтательное выражение лица, и Кира не удержалась, слегка улыбнулась, — то могло бы прокатить, а пытаться свести с ума того, кто и так постоянно живёт с безумием намного более ужасным, дело тухлое.
— Повезло тебе, — ковырнула она вилкой завтрак.
— Я бы поспорил с этим, но не буду. Главное, справился и к тебе успел, — ответил ей, после чего откусил солидный кусок тоста с маслом, да ещё политым сверху мёдом. Страдать и терять аппетит из-за происшествия не собирался.
— Спасибо, что спас, — девушка смотрела впервые, наверное, за утро прямо мне в глаза, — и не ушёл потом.
— Эй, эй, — замахал руками, — ты мой напарник, и я не позволю кому-то тебе навредить. Оставлю это удовольствие себе, так что ты мне ничего не должна. Если об этом беспокоишься.