Сзади меня слышится звонкий детский голосок. Кажется, это девочка.
— Мам… Я тоже хочу покормить птичек.
Женский голос в ответ:
— Для этого надо купить хлеба, Иванка. А это означает, что придётся вернуться назад. Я не могу столько ходить на этих каблуках!
Оборачиваюсь резко. Так и есть. Олеся. Бывшая жена Литвинова. Та самая, с которой меня когда-то угораздило попасть в премерзкую историю.
Смотрит на меня, как будто ждала моего взгляда. Рядом с ней девочка примерно лет… не знаю. Я с трудом определяю возраст детей, у меня же их нет. Старше пяти, но младше десяти, однозначно.
На девочке парка с белой опушкой. Такого же цвета шапка и варежки. Выглядит, как маленькая принцесса из сказки, с этими своими прозрачно-голубыми глазами и вьющимися тугими локонами. Лёхина дочь…
— Привет, Олеся, — здороваюсь первым.
Мне нечего стыдиться. В отличие от неё.
Улыбается жеманно, приоткрывая отбеленные, как санфаянс моей бабушки, зубы.
— О, Захар! Какая неожиданность. Приятно встретить тебя здесь!
Девочка внимательно смотрит на булку, зажатую в моей руке. Понимаю, чего она хочет. Протягиваю ей остатки батона.
— Привет. Меня зовут Захар. Хочешь покормить уток? Здесь ещё осталось.
Робко кивает с надеждой. Подойдя ближе, шепчет: «Спасибо…»
Ободряюще ей подмигиваю. Её щёчки розовеют.
Да, я умею нравиться женщинам. Любого возраста.
Знала бы ты, милая, что булка — это меньшее, что я могу дать тебе взамен разрушенной ненароком семьи.
Пока Иванка кормит уток, тихо переговариваемся с её матерью.
— Как дела, Захар? Всё работаешь?
— Работаю, — соглашаюсь послушно. Желания откровенничать с этой женщиной после того, как она меня фактически подставила, нет никакого.
— У тебя есть кто-нибудь?
— Ничего такого, о чём тебе следует знать.
Вздыхает.
— Он меня так и не простил… Бьюсь, как головой об стенку, уже столько лет. Думала — остынет, одумается. Всё-таки дочь.
Смотрю на неё. Похоже, она реально сожалеет.
— Я бы тоже тебя не простил, Олеся. На месте Лёхи. Оставь его уже в покое и живи дальше.
Сглатывает, уставившись в тёмные воды пруда. Маленький утёнок, помогая себе крыльями, пытается взобраться на снежную корку. Некоторое время молчим.
— Зачем ты это сделала, Олесь? Я так и не смог понять. Ведь ты даже не любила меня, — фыркаю. — Мы просто… трахались.
— Не любила…
Не отрывая взгляда от воды, говорит:
— Не поверишь, — усмехается печально, — я делала это ради своего брака.
Охреневший, смотрю на её профиль.
— Как это? Нашла себе ё*аря, чтобы спасти брак? — уже практически ржу в голос. Вот это новости!
— Лёша всё время пропадал на работе. Мне было очень одиноко, понимаешь?
Нет, не понимаю.
— Я перестала чувствовать себя женщиной что ли. Как будто во мне погас… тот самый огонь. Он не хотел меня. Не хотел…
— И что? Помогло? — сквозит скепсис в моём голосе.
— Как видишь… нет. Все пошло через ж*пу. Но ты был очень хорош, в любом случае, — усмехается грустно. — Трахаться как бог — это про тебя, Захарик.
— Для тебя — Захар.
Поворачивается и смотрит на меня, пытаясь что-то прочесть в моём взгляде. Но там для неё ничего нет. Пусто.
По дороге домой, в машине анализирую состоявшийся с Литвиновой разговор.
Сперва я решил, что ситуация с Мамаевой — это своего рода повторение того, что случилось со мной в прошлом. Она ведь не сказала мне, что замужем. Знай я об этом, никогда бы…
Замужние женщины для меня — табу. Разрушить ещё одну семью? Нет, спасибо. Боже… Может у неё ещё и ребёнок есть!? Да ну нафиг.
Одной рукой набираю номер знакомого следака, оставшийся у меня ещё со времен моей работы в органах. Он уже давно, как и я, оставил госслужбу. И теперь подрабатывает частником. Если нужно что-то выяснить — вам к нему. Он мёртвого из-под земли достанет.
— Алё? Матвей? Можешь говорить? Это Захар. У меня к тебе дело.
Что бы там ни были у Мамаевой за скелеты в шкафу, я это выясню. Говорил же. Я всегда добиваюсь поставленной цели.
Интуиция мне подсказывает, что там всё не так просто. И Альбина совсем не похожа на Олесю Литвинову.
Глава 15
Альбина
Сегодня день рождения компании. Априори исполняется пятнадцать лет.