Мурат вежливо кивает, ничем не выдавая своего интереса.
— Знаете, что мне особенно понравилось? Не поверите. Заброшенная воинская часть. Финская архитектура с отчётливым отпечатком советской эпохи.
Отмечаю, как еле заметно приподнимаются крылья его носа.
Ну, давай. Колись уже.
— А Вы служили, Мурат? — контрольный выстрел. — Служить в Карелии. В таком городке, как Лахденпохья… М-мм, мечта.
Нервно сжимает челюсти. Ставит рюмку на стол с бряцаньем, явно громче обычного. Цедит сквозь зубы:
— Хасан. Мы закончили. Подожди меня на улице.
Тот оборачивается
— Но…
— На улице, Хасан, — в голосе Мамаева звенит металл.
Паша смотрит на меня растерянно. Ему непонятна эта резкая смена настроения за столом. Киваю в сторону выхода. Мол, иди.
Когда мы остаемся одни, Мурат вновь наполняет наши рюмки. Мы оба подносим их к губам. Никто не пьёт. Смотрим друг на друга испытующе. Рюмки дружно клацают о поверхность стола.
— Говори, — Мамаев подаётся вперёд, всем своим видом транслируя угрозу.
Я, наоборот, расслабленно откидываюсь на спинку стула. Свайпаю по экрану телефона. Скользящим движением запускаю гаджет по столу. Мурат смотрит на экран. Там фото. Трое парней в военной форме.
— Что это значит?
Чеканю, как по учебнику:
— Лахденпохья. Воинская часть 11671. Слева направо: Воропаев Егор Валерьевич, 1983 года рождения. В настоящее время генеральный директор компании «Философия Идеалистов». Далее. Ермоленко Александр Александрович, 1984 года рождения. В настоящее время арбитражный управляющий, член саморегулируемой организации «Доверие». Определением арбитражного суда назначен временным управляющим «Философия идеалистов». И последний. Мамаев Мурат Шаликоевич, 1983 года рождения. Учредитель компании «Титан», которая является конкурсным кредитором, инициировавшим дело о…
— Хватит, — гробовым голосом.
Послушно замолкаю. Даю ему время переварить услышанное и сделать правильные выводы. Он разочаровывает меня, говоря очевидное и беспросветно тупое:
— Ну и что с того? Совместная служба в армии не карается законом.
— Служба не карается, — соглашаюсь охотно. — А вот сговор с целью преднамеренного банкротства — ещё как. Статья 196 УК РФ. Лишение свободы сроком до семи лет. Со штрафом до пяти миллионов. А также с лишением права занимать определённые должности. В том числе, депутатский мандат, — я уже не намекаю, а говорю прямым текстом.
— У тебя нет доказательств.
Поднимаю брови, мол, ты серьёзно, чувак?
— Я больше недели провёл в главном офисе компании. Имея прямой доступ ко всем документам.
— Херня.
— По запросу суда я буду обязан рассказать всё, что знаю, и предоставить имеющиеся у меня сведения. Также я, как добропорядочный гражданин, должен оказать посильную помощь следствию в случае возбуждения уголовного дела…
— Для того, чтобы инициировать процесс, нужно заинтересованное лицо. У тебя его нет, — выражение его лица становится очевидно самодовольным. Толчком отправляет мой телефон обратно по столу.
Усмехаюсь, пряча улыбку в кулаке. Листаю галерею. Нахожу своё давнишнее фото с Литвиновым. На нём мы оба в прокурорской форме. Разворачиваю экран к Мамаеву.
— Прокуратура всегда заинтересована. Вы не местный, поэтому я поясню. На фото — действующий прокурор области.
Мамаев сжимает зубы так, что я кажется слышу, как они скрипят. Желваки ходуном ходят на его побледневшем лице. Молчит целую минуту. Я — тоже.
— Чего ты хочешь? Давай ближе к делу.
Аллилуйя!
Выдерживаю драматическую паузу. Перехожу на «ты». Думаю, мы уже достаточно близки для этого, учитывая, что я вдоволь покопался в его «грязном белье».
— Ты даёшь ей развод. Подписываешь все необходимые документы. Незамедлительно.
Его лицо идёт красными пятнами. Чувство, что у него сейчас сердечный приступ случится. Меня это не останавливает.
— Выплачиваешь отступные. Компенсация должна быть приличной. Человек ты небедный. И, надеюсь, нежадный.
Добиваю его безжалостно.
— Преступление по статье 196 УК РФ относится к категории тяжких. Срок давности привлечения к ответственности пятнадцать лет.
Предвещаю следующий вопрос.
— Все документы дублируются, естественно. И хранятся в надёжном месте.
Шах и мат.
Глава 34
Ещё две недели спустя
Захар
Время тянется как резиновое. Дом — работа — спортзал — дом. И так почти каждый день. Я, как тот хомячок, без остановки перебираю лапками, не в силах выбраться из замкнутого круга.