— Ну что, пора собираться, боец?
Улавливаю, как ведёт носом, принюхиваясь к запахам с кухни.
Всё ясно. Опять голодный.
— Кушать будешь.
Матвей мнётся, пытаясь вежливо отказаться от приглашения. Заявляю бескомпромиссно:
— А это не вопрос! Пока не поешь, ребёнка тебе не отдам, имей в виду.
И без того румяные скулы Матвея розовеют ещё больше. Стесняется.
Перекидываемся с ним ничего не значащими фразами, сидя на кухне. Матвей уплетает за обе щёки. Похоже, домашняя еда для него — экзотика.
Я не ем, просто пью чай. Захар обещал быть вовремя сегодня. Хочу поужинать вместе.
Звук проворачиваемого в замке ключа звучит для меня райской музыкой. Пришёл. Наконец-то!
Не успеваю выйти и встретить его, как он заходит на кухню сам. Первым делом здоровается за руку с Артёмом, который, сидя на диване, крутит в ладонях горячо любимый им кубик Рубика. У них с Захаром рукопожатие — это своего рода ритуал.
Захар приветственно кивает сидящему за столом Матвею. Тянет якобы обиженно, но я знаю, что он так шутит:
— Э-э, брат. Какого хрена? Ты съел мой ужин!
— Тут на всех хватит, Отелло, — посмеиваюсь.
Захар переводит взгляд на меня и замирает. В противовес цвету лица Матвея, его — ужасающе бледное.
— Пойду руки сполосну, — говорит бесцветно. Непонимающе провожаю его взглядом.
Когда через двадцать минут Захар выходит из ванной, Матвей с сыном уже уехали.
Я сижу за столом, скучающе листая ленту в соцсети.
— Ну что так долго? — недовольство сквозит в моём голосе, хотя я очень стараюсь сдерживаться.
Буркает что-то непроизносимое себе под нос. Отодвинув стул, садится.
Ставлю перед ним тарелку. Сегодня на ужин паста том-ям с креветками и пармезаном. Захар говорит, она у меня — «лучшая».
Он лениво ковыряет содержимое своей порции, как будто у него нет аппетита. С противным звоном грохает вилку о поверхность фарфора. Отодвигает от себя пасту.
— Невкусно? — интересуюсь разочарованно. — Передержала?
Захар ненавидит разваренные макароны.
Смотрит на меня так, как будто я чем-то его разозлила.
— Может расскажешь, наконец? Что происходит!? — его тон полон с трудом сдерживаемого гнева.
— В смысле? — удивляюсь искренне. О чём это он?
— Альбина. Хватит, прошу. Скажи уже как есть!
— Что сказать? — по-прежнему недоумеваю.
Он встаёт из-за стола и начинает ходить по кухне, нервно размахивая руками.
Арчи сидит в углу и, виляя хвостом, с интересом наблюдает за своим явно сошедшим с ума хозяином.
Захар резко останавливается посреди комнаты. Смотрит на меня… умоляюще?
— Я всё знаю, Аль. Говори уже.
— О чём ты, чёрт возьми? — начинаю злиться. Что за дурацкий допрос он мне устроил?
— Хватит мне врать.
Мороз проходит по моей коже.
Не сейчас. Пожалуйста… Я хотела сделать это иначе.
— Я видел твои анализы.
— И?… — спрашиваю осторожно.
— Ты больна. Я просто не понимаю, Аль. Какого хрена ты молчишь об этом!? — в сердцах зарывается в руками в волосы. Механически отмечаю, что ему было бы неплохо подстричься.
— Просто скажи, как есть. Насколько всё плохо. Какая степень?
Что⁇
Меня обдаёт жаром. Он что, решил… Идиот. Честное слово!
Вскакиваю с места. Молча топаю в прихожую, где лежит моя сумка. Достав из внутреннего кармана снимок, возвращаюсь обратно, с громким шумом переставляя ноги.
Он сидит за столом, обхватив ладонями голову. Словно горюет. Идиот!
— О-о! Всё очень серьёзно. Крайняя степень! — в сердцах шлёпаю на стол перед ним карточку УЗИ.
Дрожащей рукой берёт её. Меня начинает разбирать смех от всей абсурдности этой ситуации.
Вглядывается в фото.
— Что это? Желудок? Печень?…
Уже не сдерживаясь, смеюсь в голос. Сквозь слёзы выдавливаю из себя:
— Матка! Это матка.
Его глаза наполняются настоящим, ненаигранным страхом. Мне становится его даже жалко. Резко прекращаю смеяться. Говорю серьёзно:
— Ты совсем дурак? Или притворяешься?
— Сколько? — его голос звучит глухо, как из бочки.
— Семь недель.
Смотрит на меня отупело.
— Что это значит? Твоей опухоли семь недель?
— Нет. Ты точно дурак! — мои глаза округляются. — Я беременна! Срок семь недель!
В его взгляде недоверие.
— Ты была у врача.
— Была, — соглашаюсь охотно.
— Все эти анализы…
— Всё — мое, — киваю. Мол, ты на правильном пути, дорогой.
— В последнее время на тебе лица нет. Похудела. В браузере куча закладок на тему лечения рака… Ещё и эта чалма!