Я одеваюсь, запах сигаретного дыма приводит меня на кухню. Наташа курит, стряхивая пепел в кофейную чашку. Она прячет лежащие на столе детские фотографии в сумочку и говорит глухо:
- Напрасно я это затеяла. Ты не такой, да и я не такая! Строю из себя!
Я говорю, обаятельно улыбаясь:
- Знаешь, Наташа!..
- Знаю, - перебивает она меня,- если хочешь, можешь идти. И извини меня, за этот... назовем его так, розыгрыш.
- Да нет, ты меня не так поняла. У меня есть идея!
- От идей мир не становится ясней. Ха! Рифмовать - твое влияние. Ступай, мне неловко!
- Да ты сперва послушай! Я считаю, что везде необходимо вдохновение, даже при обычном общении. А вдохновение - вольная птица! Она никогда не залетит в такой вертеп. Но я знаю место, где можно встретиться с ней и даже взять на память оброненное ею перо!
Наташа поворачивается ко мне, ее глаза немного светлеют, и она говорит:
- Ты, Гриша, я знаю, сухарь заговоришь, пряником покажется!
- Ох, Наташа, ты забыла розы, те, что я подарил, в моей машине, и точно также, будто забыла где-то душу! Поедем, поедем смотреть закат на море! - с надеждой на согласие прошу я.
- Миллион раз смотрела. - Неуверенно произносит она.
- Смотрела, но я убежден, не видела всю красоту заката! А я тебе покажу бухту, где он действительно прекрасен!
Наташа раздумывает, а затем, хитро глянув на меня, говорит:
- Уговорил, поедем. Но при условии: выполним мой каприз. Сделаем это не на твоей, а на моей машине. Мне в ней удобнее!
- А разве у тебя есть машина? - удивляюсь я.
- Ха! Спрашиваешь! Иди в гостиную, там, возле книжного шкафа, дверь в гараж. Прогрей пока двигатель, я приберусь и подойду.
- Что ж, твои желания для меня - закон!
В гараже я обнаруживаю обычный 'Запорожец'. Немного разочарованный (я ожидал большего), сажусь в машину и запускаю двигатель. Меня ожидает сюрприз: вместо привычного 'Запиковского' грохота слышится еле уловимое шипение. Какой иностранной фирмы силовая установка, можно только гадать.
Я думаю, не забраться ли мне в моторный отсек, чтобы исследовать этот инженерный феномен, когда подходит Наташа. У нее в руках сумка и букет роз. Я галантно открываю дверцу. Разместившись на переднем сидении, она говорит:
- В твоей машине лежат розы, что я купила для тебя. А те, что подарил ты, вот они. Мои, кстати, значительно лучше. Мог бы быть внимательнее!
От смущения я краснею и засыпаю ее вопросами:
- А как открыть твой гараж? А документы на машину где? А права, на всякий случай, ты взяла?
Наташа, усмехнувшись, легким движением забрасывает цветы на заднее сидение и молча нажимает кнопку на передней панели машины. Тут же дверь гаража, дрогнув, уходит в сторону. Наташа говорит, чтобы я насчет ее прав не беспокоился - к этой машине, с проверкой, никто близко подойти не посмеет. Я недовольно хмурюсь: как у них в городе все 'схвачено'!
Едва путь освобождается, я жму на газ. Но вместо плавного хода колеса машины крутятся 'с дымком', как у гоночного болида. Нас буквально выбрасывает на узкую улицу, где стена дома, что напротив, угрожающе несется навстречу. Я резко выкручиваю руль, и после крутого, почти самолетного виража, мы остаемся живы чудом. Наташа громко смеется, а я зло кричу на нее:
- Ты чего не предупредила? Мы едва не разбились!
- Ты сильный и должен был справиться! Ты настоящий мужчина! - говорит она и целует меня в щеку.
Вспышка злости сразу проходит. Я думаю, что этак она скоро сделает меня совсем ручным.
До конца не разобравшись с управлением, на перекрестке я вынужденно останавливаюсь между полосами, на сплошной разграничительной линии. Перекресток регулируется передвижным патрулем ГАИ. Старший наряда, лейтенант, поворачивается к нам и буравит 'Запорожец' взглядом. У меня возникает чувство, что все, приехали.
Наташа что-то говорит о внешности лейтенанта и показывает ему оттопыренный средний палец. Я думаю, ничего, сейчас заберут нас в каталажку, будет ей, где и с кем посмеяться. Но лейтенант, изучив наши регистрационные номера, направляется к верно стоящей машине и отчитывает водителя за не пристёгнутый ремень безопасности. Второй милиционер, в звании сержанта, жезлом показывает нам разрешенное направление движения, а затем наклоняется и принимается изучать приспущенное колесо красного милицейского 'Москвича'. Глядя на поведение милиционеров, я моргаю так часто, что чаще уже невозможно.