Варвару я нахожу в боковой пристройке с незнакомой женщиной в цветастом платке. Обе женщины плачут. Я становлюсь перед ними, и, опустив голову, говорю:
- Прости меня, Варя!
- А.... Григорий! О чем вы? - с недоумением спрашивает она.
- Винюсь за вмешательство в вашу жизнь. Не надо было его кодировать. От этого только с ума сходят, а не пить бросают. Виноват, прости!
- Что это вы такое придумали?- Варвара от удивления перестает плакать,- причем здесь вы? Не знаете ничего! У него вся родня по мужской линии - самоубийцы. Знала ведь, за кого шла. Но любила, ох, любила покойника! Недолго бабье счастье, короток его век. Проклятая у нас местность, окаянная судьба. Сколько их, в нашем селе, пьяниц, повесилось или утопилось, не сосчитать. И что ж, во всех случаях тоже друзья и жены виноваты?
Не найдясь, что сказать Варваре, я вынимаю из кармана заплату, и, роняя мелочь на пол, сую ей в руки:
- Как же ты теперь с малым? Возьми, не побрезгуй!
- Спасибо. Неловко мне, но возьму, не хочу тебя обижать. А впредь не беспокойся. Без него, прости Господи, лучше будет. Он и детское пропивал. Вот, приехал родственник из средней Азии. Хочет остаться с семьей. Мужик справный, не пьет, места у нас много, пусть живут, веселее будет. Девки у них, все мой оборванец, мальчишничать не будет. Так что не беспокойся за меня, не пропаду! Идем, сядем миром, помянем покойника!
Женщины поднимаются со скамьи и идут. Я за ними. Глядя на приезжих девочек во дворе, я замечаю, что они, от непривычного им мороза, жмутся друг к другу. Я думаю, что, возможно, это великое возвращение русских в Россию, людей, впитавших культуру и других народов, изменит Русь не только физически, но и нравственно, идеалистически, даст новый, более мощный толчок к ее развитию?
После поминок я еду домой на автобусе. Мне везет: достается сидячее место. Я смотрю в окно, на разыгравшуюся снежную пургу, и, погрузившись в свои мысли, вспоминаю подробности разговора с Эльдаром. Сидящая рядом девушка беспрерывно воюет с огромным количеством коробок и пакетов, которые расползаются из ее рук. Девушку ситуация раздражает, и она в резкой форме спрашивает у меня:
- Да перестанете вы ерзать, или нет?
Я мысленно возмущаюсь - это она мне? Кто из нас на самом деле ерзает? Не ее ли багаж является причиной того, что нам неудобно сидеть? Я собираюсь выразить свое возмущение, поворачиваюсь к ней, и... девушка, глядя на меня, недовольно произносит:
- А - а, это снова вы? Почему вы всегда так странно смотрите?
- Вы мне нравитесь. Я приезжий, и до сих пор таких красивых девушек здесь не встречал. Вы для меня - прекрасный цветок в стране снега и мороза. - Отвечаю я.
Девушка краснеет и недовольно поджимает губы: пассажиры с любопытством наблюдают за нами. Мне становится неловко, я отворачиваюсь и опять смотрю в окно.
Когда в автобусе интерес к нам пропадает, я тихо предлагаю ей:
- Давайте часть вашей поклажи, нам обоим будет удобнее.
После некоторого сомнения девушка откликается на мою просьбу. Сидеть становится действительно лучше. Остаток пути я молчу: боюсь, что в разговоре выберу неверный тон, и дальнейшие отношения будут невозможны. Когда на конечной остановке я с отчаянием думаю, что мы сейчас расстанемся, она вдруг спрашивает у меня:
- Вы торопитесь?
- О нет, нет, что вы! - к сожалению, излишне горячо восклицаю я. Ничего не могу с собой поделать, волнуюсь!
- Поможете сумки до дому донести? Мне ещё надо в магазин зайти, кое-что купить. А тащить, уже рук нет! - она просит таким голосом, будто только что, ради меня, изменила свои правила.
- Разумеется! - отвечаю я осторожно, боясь спугнуть удачу. Она просит меня о том, о чем я мечтать не смею! Я иду за ней, как, вероятно, в средние века ходили рыцари за прекрасными дамами, и, похоже, со стороны выгляжу полным болваном.
В магазине мы стоим в очереди к таинственному окошечку, через которое люди получают некие свертки, завернутые в плотную бумагу и хорошо перевязанные бечевкой. Между нашей очередью и той, что ждет хлеба, идет постоянная перебранка, иногда доходящая чуть ли не до драки. Я сообщаю девушке несколько идей, появившихся у меня в связи с экономической ситуацией в стране, и у нас на эту тему завязывается оживленный разговор. Затем я рассказываю подходящую смешную историю и пару анекдотов.
В результате, когда мы покидаем магазин, и направляемся к многоэтажке, где она живет, между нами имеют место вполне теплые, почти дружеские отношения. Воспользовавшись этим, я сообщаю подробности о себе: холостяк, тружусь в связи, ну, и так далее. В ответ я узнаю, что она все про меня знает, работа у нее такая. Представляется Евгенией, одиноко живущей в доставшейся по наследству квартире.