- Так посмотрим, - без грамма стеснения Иванова подошла к моей тумбочке и принялась там рыться стоя на одной ноге.
-А что происходит? Это ведь моя тумбочка?
-Твоя, - ухмыльнулась Иванова, - Кто спорит то. О! – воскликнула и вытащила пакет с выпечкой, - Удивлена? Еще бы. Ничерта в твоей голове не держится. Чего добру пропадать? - кинув пакет на свою кровать проковыляла следом и принялась есть добычу. Хамка.
Вся эта история с Ивановой повторялась из дня в день. С одной только разницей, что теперь помнила, кто все эти люди и где я. Медсестра из реанимации продолжала ходить почти каждый день. Она была по-настоящему рада, когда ей не пришлось снова со мной знакомиться и объяснять. Как то она предложила помочь искупаться, я, разумеется, взялась отказываться, хоть и понимала, что душ мне ой как нужен. У меня элементарно не было ни мыла, ни шампуня, ни полотенца. Очень неловко и неприятно быть настолько беспомощной. Но она настояла. Принесла с собой все необходимое. Забраться в ванну оказалось сродни подготовке к сложному цирковому номеру. Жгучий стыд перед уже не столь чужой, но всё же посторонней женщиной. И сама себе чужой была - руки, ноги, тело будто не мои, я не помнила себя и от этого становилось совсем погано. Я мылась так быстро, как только могла. Но все это того стоило – чистой быть намного приятнее.
Тетя Маша выгуливала (иначе не скажешь) меня в инвалидном кресле во дворе больницы каждый день, и это было лучшее время. Не было удручающих стен, специфического запаха и Ивановой.
-Вика! – закричала женщина за моей спиной.
-А! – неожиданно для себя отозвалась я.
-Отойди от лужи! Испачкаешься! – обращалась она, по-видимому, к маленькой дочери. Та обиженно опустив голову, неохотно отошла.
-Так ты Вика? – обрадовалась тетя Маша.
-Наверное, - ответила, пожав плечами. Не знаю, почему отозвалась. Виктория не казалось мне знакомым именем. Но это лучше, чем ничего.
- Будешь Викой? - радостно улыбалась медсестра.
-Буду.
В это время тезка моя, споткнувшись на ровном месте упала на коленки, и громко заплакала. Звук был таким пронизывающим, что мгновенно разболелась голова. Меня сковало беспокойством, таким сильным, что казалось сердце вот-вот выпрыгнет.
-В чем дело? – медсестра наклонилась ко мне, - Побледнела вся.
-Я не знаю, - все вокруг странно поплыло. В голове всплывали размытые картинки, хотя нет, скорее это были эмоции. Дежавю? Детский плач вызвал во мне такую бурю, что не удавалось справиться, - Голова болит. Можем вернуться в палату?
-Конечно, - засуетилась она.
Пока тетя Маша катила коляску наверх, меня било крупной дрожью. Остаток вечера провела не вставая. Чувствовала, что упускаю что-то важное. Но вот только совершенно не помнила ЧТО? Лежа в кровати рассматривала свои длинные выкрашенные вишневым цветом ногти и злилась все сильнее. Что за дурацкий цвет?! Как он мог мне нравиться вообще? Да и волосы не лучше – блонд. Каждое утро завязывала их в тугой хвост, чтобы лучше были видны отросшие темные корни. Лицо в зеркале я не узнавала, не верилось что это мое отражение. Кто я? Кем была? Как меня вообще занесло на тот недострой? Почему я не помню ничего?
* * *
- Эй, подруга - хлопнула меня по плечу Иванова, качнувшись она с трудом удержав равновесие, - ты долго стоять тут собираешься?
- В смысле? – ее бесцеремонности не было границ.
- В смысле кран закрой. Вода минут тридцать бежит, - ее слова звучали странно, я была уверена, что не провела здесь и пяти минут.
- В самом деле? Не знаю, что с ней делать, - я показала ей щетку, - Я умылась, выдавила пасту. И все. Не могу вспомнить, что с ней делать дальше.
- Ну ты даёшь! В рот ее и зубы чисть! И давай быстрее, ты тут не одна. Скоро врач придет.
- Я поняла, спасибо.
Мне повезло – врач задерживался. И хотя Иванова успела и умыться, и причесаться, возмущалась не переставая. После обхода стало понятно, что пора меня выписывать. Здесь я больше месяца и держать больше не могут. Только вот куда? Куда мне идти? Ни денег, ни документов, ни себя.
- Вика здравствуй, - в палату вошла тётя Маша.
- Здравствуйте.
- Вика, ты только не спеши отказываться, - она волновалась и терла ладони друг о друга, - Тебя можно выписывать.
- Похоже на то.
- Так вот. Если ты по-прежнему не помнишь, кто ты и тебе некуда пойти, можешь пожить у меня.
- Спасибо! – не верилось, что она все это всерьез, - Спасибо огромное! Я бы обняла вас, но боюсь пока поднимусь на костыли....
- О как! - оживилась соседка, - Меня к себе возьмёте?
- Иванова!- тётя Маша симпатизировала ей не больше моего, - Когда ты уже с мужем помиришься? Сколько можно? Никому покоя нет.
- Ага! Как же! Пусть помучается. Он мне даже фруктов не принес!