А я…
Оказывается, снова плачу. Тихо, пропитывая сыну футболку горькими слезами.
Потому что говорить об этом сложно. И страшно. Особенно Давиду! Его сестра замешана. Ему будет непросто.
Измена мужа… Она бы нанесла трещину, но я бы нашла способ залатать. Отстроить всё, сохранить семью, пусть и без моего любимого Льва…
Но теперь будто с кровью из семьи вырывают Регину. Забирают у меня. А дальше… Ещё хуже пойти может. Всё разрушится.
– Мам, ну не реви, – растерянно просит сын. – Тихо. Нашла из-за кого плакать. Ты же у меня красотка. Ещё таких десять найдёшь.
– Таких?
– А, нет, лучше гораздо. Таких не надо. Хочешь, я ему морду набью? Легко! Он же старикашка, сразу упадёт.
– Давид!
– О, кричишь это хорошо. Лучше, чем если плачешь.
Я пытаюсь быстро вытереть слёзы, а сын мне улыбается. Мягко. Тепло. Поддерживая так, как умеет.
И удивительно, но мне этого хватает. Чтобы успокоиться. Получить дозу поддержки. Уверенности, что Дава не знал о происходящем.
Невозможно смотреть так, когда подло скрываешь правду.
И тем сложнее рассказать историю до конца.
Не зная, как сын отреагирует на правду. Чью сторону примет.
Глава 5
Я поднимаюсь с дивана, заламываю пальцы. Дава сидит ошарашенный, пялится в одну точку.
Я не знаю, откуда взяла силы на правду. Донесла нормально? Нужно было по-другому?
Когда я узнала про первую беременность, я книги пачками проглатывала. Психология, развитие, советы.
Но ни в одной книге психологи не готовили к такому разговору.
– Оху… Е… Ого! – выдыхает сын, найдя в себе силы на слова. – Это же пи… Полный п… Полный попадос, да.
Дава растирает лицо, смотрит на меня потерянно.
Да, милый, я такой же была.
– Он… – Дава чешет затылок. – Так. Я ему точно врежу.
– Давид, – качаю головой.
– А что? Так это не… Это вообще в голове не укладывается! Какой-то треш. Серьёзно, ма, это же ну прям… Хрень какая-то. Лев он… Я вот бы сейчас поматерился, если можно.
Ситуация не смешная, но у меня вырывается нервный смешок. Я взмахиваю рукой, усевшись за стол.
Не очень правильно, но сын уже давно совершеннолетний. И от души высказывает всё, что я сама думала об этой ситуации.
Восемнадцать…
Всевышний, я в его возрасте казалась себе такой взрослой! Решительной, смелой, вся жизнь будет такой, как я захочу. Готова была против всего мира идти.
А сейчас смотрю на сына…
Боже, какой я была молодой и глупой. Ребёнок же ещё!
– Ты, малой, – оборачивается к спящему Дане. – Этого не запоминай.
– Не думаю, что он сможет, – кусаю губу. – Ты как?
– Я? Я-то что? Мам, ты как? Я вообще не шарю, что говорить? Мне сделать что-то нужно? Помочь? Я… Ну, пока я могу только рожу Льву набить.
– Не надо новых проблем, Дава.
– Ну а что? Я не понимаю… Дядя Лев – нормальный же был. Хороший. А такое учинить. Я не понимаю! Ладно бы с какой-то малолеткой закрутил. Всё равно плохо, но с Реги… Он нас, блин, в парк развлечений таскал постоянно.
Дава шагает по комнате, пытается всё в голове уложить. Очень меня напоминает.
Но больше – Назара. Тот так же хмурился и стену взглядом сверлил, придумывая себе план. Плечи расправлял, больше хотел казаться. Даже если проблема – сломанный бойлер.
Я утешаю себя, что внешностью дети в меня-то пошли. Но это ложь. Просто мы с Назаром оба темноволосые, но оттенок волос у детей – его. И черты лица.
Только Дава себе мой цвет глаз получил. Тёмно-оливковый, на карий похож. А Реги – она янтарь отца взяла.
Но мне ни капли не обидно, честно. Назар был очень хорошим отцом! И прекрасным мужем, если закрыть глаза, что мы не любили друг друга.
Но другой бы… Просто отказался от детей. Я же сама уехала, проблемой меньшей. Но нет. Нашёл меня в какой-то коммунальной квартире, где я кое-как выживала.
Забрал, помог. Старался, чтобы я смогла образование получить, работать пошла.
Семья Исаевых была обеспеченной, но не олигархи, конечно. Назар работал постоянно, стараясь развить семейный бизнес, добиться большего. Нас с детьми обеспечить.