И у него это получилось. Дела в гору пошли, всё выстрелило. Смогли лучше жить. И я что-то, да советовала. Чувствовала себя причастной.
После смерти мужа стало сложнее, конечно. С его семьёй у меня были очень натянутые отношения. Не любили они меня. Но внуков – баловали.
Хотели забрать к себе на воспитание, раз я сама не смогу обеспечить. Но мне повезло. Или как говорил Назар – получила плату за труды.
Когда-то мы купили криптовалюту. Она только появляться начала, мне хотелось попробовать, узнать.
Назар так и не узнал, чем это обернулось. Не дожил к тому моменту.
Но выстрелило, да. Помогло мне удержаться на плаву, когда было совсем тяжко.
Давид и Регина помнят отца, хотя они были маленькие. Любят его и ценят память о нём. Льва приняли, конечно, но отцом не считали.
– Так, – Дава поворачивается ко мне с решительностью Назара. – А давно он…
– Не знаю. Говорят, что первый раз. Но… Я не верю.
– Я поговорю с Региной. Узнаю, что там её произошло. И тебе расскажу, если ты хочешь знать.
Я дёргаю плечом, не найдя правильного ответа. Хочу? Да, наверное, нужно разобраться. Хочу? Нет, снова будет больно. Ещё сильнее.
Я несколько секунд смотрю на сына. Считываю его реакцию. Подмечаю. Прогноз пытаюсь сделать.
Но спросить для точности не успеваю.
– Мам, ты же знаешь, что я на твоей стороне? – произносит внезапно, вызывая облегчённый вздох. – Как и ты на моей, что бы ни случилось? Да?
– Конечно. Конечно, Давид, всегда!
– Отлично. Договорились.
– Мне стоит знать что-то?
Прищуриваюсь, замечая, как у парня начинают краснеть щёки. Выдаёт смущение и неловкость.
Давид отворачивается, быстро берёт себя в руки. Сын качает головой, давая понять, что расскажет потом.
Надеюсь, ничего страшного не случилось.
Хватит мне ударов судьбы.
– Ма… – тянет неуверенно. – Вы же пользовалась услугами суррогатной для Даньки.
– Да.
Я не скрывала это. Хоть было больно и горько от того, что не могу выносить ребёнка любимому мужчине…
Говорить открыто и признаваться было вроде как защитой. Маской того, что меня ничего не задевало.
Но я прошла через три выкидыша и заключение врачей, что сохранить беременность у меня не получится. Организм не справляется, хотя с самим зачатием не должно было быть проблем. Но они были.
Лев видел, как мне плохо было. Поддерживал, утешал. Сам и предложил вариант с суррогатной матерью.
Материалы брали у нас, Даня – наш сын.
Я чувствовала себя гадко. Беспомощно. Сжимала зубы и переживала свою маленькую драму, пока другая носила моего ребёнка.
Но это в прошлом.
Главное – результат.
У меня есть замечательный и невероятный сынишка. Который пускает слюни на мою блузку и не даёт выспаться.
– Мне сейчас в голову стрельнуло, – Дава с трудом подбирает слова. Несвойственно волнуется. – А ты уверена, что это… Ну, что Данька – действительно твой сын?
– Что за бред? – вскрикиваю, уставившись на сына. Потом на младшего смотрю, который до сих посапывает. – Ты в курсе, что изменяла не я?!
– Так твоя измена и не повлияла бы, мам. Я просто… Ну, вдруг Лев и раньше изменял? Я так… Забей. Я на стрессе, всякое в голову лезет.
– Естественно, мы проводили тест ДНК. Это обязательное условие. Чтобы убедиться, что ошибки не возникло.
Что было бы покажи тест неправильный результат, я старалась не думать. Всякое может случиться.
Мои переживания Лев не разделял, но всячески успокаивал. Поэтому ещё в первом триместре сделал тест на отцовство, чтобы убедиться, что прикрепился именно наш эмбрион.
А после рождения делали ещё один тест, как установлено законом. Никаких сомнений нет.
– Ма, ну прости, – сын строит глазки, превращаясь в ребёнка. – Ляпнул, согласен. Я просто в шоке. Нет, я в ах…
– Карина Рустамовна, – ко мне стучится помощница. – Шеф освободился, готов вас принять.