К счастью, такси приезжает быстро. И едва Регина открывает дверцу – я уже сижу в своей машине.
Дрожу.
– Мам, а что происходит? – Максим лезет ко мне. – А почему Регина не с нами? А что она тут делала? Ты взяла ключи.
– Ох, я… Да.
Понимаю, что крепко сжимаю в ладони ключ. Зубчики впиваются в кожу, а я даже не заметила. Не поняла, как прихватила с тумбы у выхода.
Максим заваливает вопросами, я не отвечаю. Варюсь в своём отчаянии, дорогу не вижу перед глазами.
Не могу сейчас даже к рулю прикоснуться.
– Ну? – Максим едва не заваливается на переднее сидение. – А…
– Сядь на место! – рявкаю.
Тут же сожалею о грубости. Сын никак не виноват в случившемся. Он, наоборот, предупредить пытался.
А я не слушала.
Идиотка великовозрастная.
Но Максим ни капли не обижается. Словно мимо ушей пропускает всё. Даже в щеку меня клюёт.
Заставляя почувствовать себя дрянью.
– О, мам, – тянет растерянно. – А ты босиком.
– Знаю, милый.
Это я знаю.
А вот что делать дальше – совершенно не представляю.
Глава 3
– Мам, ты выглядишь… Не ок.
– Спасибо, милый.
Усмехаюсь на этот «комплимент». Максим пожимает плечами, хватает со стола бутерброд. Ест на ходу, собираясь в школу.
Я прикрываю глаза. Я выгляжу не «не ок». Я выгляжу так, будто меня танком переехали. Всю ночью туда-сюда катались.
Я так и не смогла уснуть. Впервые не расстраивалась из-за того, что колики у малыша.
То есть, мне жаль, что ему больно!
Но я смогла отвлечься. Бессонная ночь, в большей мере, прошла из-за плачущего Дани. И я занялась им, а не тонула в мыслях.
Лёва приезжал. Пытался попасть внутрь, но я оставила ключ в замочной скважине. А звонок отключила, нашла как.
Возможно, возвращаться домой было не лучшей идее. Но ночью бежать куда-то тоже глупо. Это наша квартира. Я тут живу.
Почему я должна менять что-то?
Сегодня должны приехать специалисты, которые поменяют замки. Их я и жду, предупредив на работе, что буду после обеда.
Регина тоже писала. Я не отвечаю дочери. Не могу пока.
Не знаю кому верить. Стоит ли вообще?
Вычёркивать людей из жизни сложно. Даже когда всё кровит внутри, рука дрожит, не попадая. Не перечёркивая всё.
Потому что…
Реги мне всё детство рисуночки таскала. Крутилась хвостиком. Свадебное платье помогала выбирать. Обнималась даже в подростковом возрасте.
Лев был тем, кто поддержал меня. Был рядом, когда я осталась одна. Не ожидая ничего в ответ, бросился помогать. Спас меня. Клялся мне в любви.
Я будто родственную душу нашла! Слилась.
А теперь эту душу разрывают.
– Мам, так что там с папой? – Максим возится с обувью. – Ты на него обиделась? Из-за поцелуя? Мне не надо было говорить?
– Надо было, милый, – целую сына в тёмную макушку. – Всё надо. Да, поэтому мы сейчас с папой не общаемся. И будем жить отдельно.
– О. Долго?
– Всегда.
– Понял. Мне теперь с папой не общаться? Или как?
Максим хмурится, впервые сталкивается с таким выбором. Мне хочется быть хорошей и правильно всё объяснить.
Но я не в состоянии.
В ушах всё ещё звенит угроза Льва.
– Я буду очень благодарна, если пока не будешь, – присаживаюсь на корточки. – Несколько дней, хорошо? Пока мы всё не утрясём.
Я понимаю, что муж не может действительно отобрать у меня детей. Я не зашуганная маленькая девочка, которая бороться не может.
Я его раздавлю, репутацию в ноль уничтожу, наплевав, как это на мне отразится. Я умею быть жёсткой.
И Каминский это прекрасно знает.
Ни один суд не примет его прошение об опеке, узнав причину развода. Секс с падчерицей, пусть и совершеннолетней, и неродной – всё равно гадко.
Но его угроза всё же тревожит. Мало ли что он придумает, если говорил всерьёз. Для начала мне нужно всё обдумать.