Пройдя через главный вход, она миновала большой холл с рядами серых шкафчиков и жужжащими с потолка флуоресцентными лампами. Ощущение было такое, как будто она перенеслась на десять лет назад, снова стала школьницей и теперь опаздывала на урок.
Ее появление в административном отсеке, располагавшемся на другом конце здания, возвестило о себе поскрипыванием туфель о пол. Там за небольшим столом восседала женщина лет шестидесяти с короткими, торчащими во все стороны волосами цвета ядреной фуксии. Одета женщина была в ярко-зеленое платье, на носу у нее блестели бирюзовые очки. Она заговорщически улыбнулась Джессике:
— Чем могу помочь?
— Я звонила насчет альбома.
— Ох, не ожидала, что вы так рано приедете. Я — Дебби. Мы разговаривали по телефону. Альбом у меня прямо тут.
Дебби выдвинула один из ящиков и вынула альбом с выцветшей обложкой винного цвета, на которой было что-то написано небесно-голубыми буквами. Сунув книгу в большой коричневый конверт, она наглухо запечатала его скотчем. Джессика взяла конверт, отдала женщине две двадцатки и десятидолларовую купюру и проследила, как та кладет их в маленькую металлическую коробку. Ей ужасно не терпелось забраться обратно в машину, разорвать пакет и просмотреть все фотографии, но Дебби явно хотелось с кем-то поговорить.
— Я сначала подумала, что вы заказываете альбом для себя, — хохотнула она, — но, похоже, ошиблась. Если это не так, посоветуете крем для лица? Ну или подскажите, к какому хирургу обратиться.
— Вы действительно ошиблись, — улыбнулась Джессика, — я выпустилась несколько позже. В восемьдесят шестом году заканчивал мой отец.
— О, правда? А как его звали? Я тут целую вечность, может быть знала его.
— Тони Шо.
— Нет, — нахмурилась Дебби, — не припоминаю. Впрочем, у нас очень много учащихся, так что за несколько лет и вовсе набирается целая куча.
— А не помните ли вы Джейсона Прайса? Они с отцом дружили.
— Это имя помню, — ответила Дебби, — черненький такой, да? Красавчик был. Если я правильно помню, он занимался спортом, бейсболом или баскетболом, что ли.
— Да, вроде он, — ответила Джессика.
Вернувшись в кабину, она вытащила альбом из конверта. Ранее он принадлежал кому-то по имени Джимми; весь форзац был исписан разными пожеланиями.
Удачи в колледже, Джимми!
Увидимся! Всего хорошего в будущем!
Джимми, не забывай: жизнь летит слишком быстро!
В последней надписи цитировался «Феррис Бьюллер берет выходной», один из любимых фильмов Тони. Летом того года, когда он выпускался из школы, это наверняка был большой хит.
Они с Джессикой ежемесячно устраивали «кинопятницы»: попкорн, пицца, пиво, каждый выбирает по фильму. Тони просто обожал фильмы восьмидесятых и в особенности работы Джона Хьюза. Джессика всегда подозревала, что он в чем-то хотел походить на Ферриса — балагура, с красивой девчонкой, вечно нарушающего все правила, но ни разу не попадающегося. На деле же Тони куда больше походил на лучшего друга Ферриса, Кэмерона, — постоянно нервничающего и дерганого, напоминавшего взведенную до отказа пружинку. Вот почему, увидев эту фразу, она взволнованно выдохнула; но в подписи значилось «Б. Ф.» — не рукой Тони.
Она быстро пролистала глянцевые страницы до буквы «П» и нашла Джейсона Прайса. Дебби Клаг была абсолютно права. Насколько могла судить Джессика, Прайс и сейчас оставался довольно привлекательным мужчиной, но в юности он был просто неотразим. Судя по краткой подписи к фото, он был легкоатлетом, а не бейс- или баскетболистом, но Дебби, похоже, действительно правильно поняла Джессику.
Она перевернула еще несколько страниц, заполненных карточками девушек и парней с мелкими кудряшками и странными стрижками в духе «маллет». Почти на каждом снимке виднелись большие очки, широкие накладные плечи или несколько слоев голубых теней и перламутровой губной помады. Начались фамилии на «Ш», но Тони среди них не было.
С нарастающим чувством ужаса Джессика продолжала листать альбом. «Я». Она медленно повела пальцем по строчкам. Бобби Янг. Рэйчел Янг. Тина Янг. Билл Янгер. Роба Янга среди этих людей не было. Как не было и ее отца.
15. Прайс
Прайс работал с Мединой уже более десяти лет и ни разу за это время не соврал своему напарнику. Уж точно ни о чем серьезном.