— Нормальное.
— Ничего не напоминает?
Джессика взяла меню и принялась изучать блюда. У нее заворчало в животе, и она вспомнила, что с утра успела только выпить кофе. Итак, выбор у нее был простой. Или она заказывает большой завтрак и волнуется, не начнет ли Холлидей осуждать ее за прожорливость, или останавливается на омлете, а потом заезжает куда-нибудь за бургером.
— А что должно напоминать? — спросила она.
— С девяносто второго года тут мало что изменилось, — буднично заметил Холлидей, — я думал, это натолкнет на кое-какие воспоминания.
У Джессики по спине пробежали мурашки. Она нервно сглотнула и опустила меню. Холлидей смотрел прямо на нее, слегка свесив голову набок.
— Что-что? — переспросила она.
Алисия Лавелль была здесь незадолго до смерти своей матери? Холлидей догадался, кто она такая? Он что, издевается?
— «Бешеные псы», — прокомментировал Холлидей.
Джессика тупо посмотрела на него.
— Там есть такая сцена, — объяснил журналист, — когда герой Стива Бушеми, мистер Розовый, отказывается оставлять чаевые, а остальные начинают его стыдить. Ее снимали именно тут, в этом ресторанчике. Поверить не могу, что уже двадцать пять лет прошло.
— Я не смотрела этот фильм.
— Не смотрела «Бешеных псов»? — скептически переспросил Холлидей. — Но это же классика. Не знаю, подружимся ли мы, если ты его не видела.
— А я и не знала, что мы уже подружились.
Холлидей слегка покраснел и перевел глаза на меню.
— Я беру большой завтрак. Ты?
— То же самое.
Он одобрительно кивнул.
Приняв у них заказ, официантка принесла две бутылочки диетической колы. Еще несколько минут они в неловкой тишине потягивали напитки, но затем Холлидей заговорил вновь. Джессика с нетерпением ждала этой минуты.
— Так твоя клиентка — Алисия Лавелль? — низко произнес он. — Что за чертовщина, Джессика?
— Я уже сказала, что не собираюсь обсуждать этот вопрос. Сделка есть сделка, мы договорились.
Он нервно пробежал пальцами по волосам:
— Я согласился на это до того, как узнал, что ты работаешь на человека, пропавшего без вести двадцать пять лет назад. Да я бы так не удивился, выдерни ты чеку из гранаты и кинь ее мне прямо в комнату!
Джессика пожала плечами и не произнесла ни слова.
Холлидей обвел ресторан глазами и придвинулся поближе.
— Алисию Лавелль, — продолжил он, — искали больше двадцати лет, а ты знаешь, где она. Не думаешь, что стоило бы поделиться этой информацией с властями?
— Нет. По крайней мере, пока. А еще, если мы сейчас же не переменим тему, я встану и уйду.
В этот момент появилась официантка с двумя тарелками, доверху наполненными омлетом, сосисками, беконом и кусочками тостов. Они молча принялись за еду.
— Только один вопрос, — еще через несколько минут произнес Холлидей. — Если ты уже знаешь, где сейчас находится Алисия Лавелль, то что забыла в Игл-Роке?
Джессика отложила вилку и вздохнула.
— Потому что она не знает, кто убил ее мать и забрал ее из дома.
— Не знает, кто ее похитил? — покачал головой Холлидей. — А с кем же она тогда жила все это время?
Джессика снова взяла вилку, наколола на нее ломтик бекона и принялась медленно его пережевывать. Проглотив бекон, она заметила:
— Столько вопросов. Так интересует это дело? Почему?
— Ты уже спрашивала.
— И не услышала ответа.
— Дело интересное.
— Мы в Лос-Анджелесе. Тут сотни — тысячи — интересных дел, про которые можно что-нибудь да написать. Почему это?
Холлидей завертел в руках сахарницу.
— Когда это случилось, я жил в Игл-Роке. Я тогда был совсем еще пацаном, лет пятнадцати или шестнадцати, но хорошо запомнил, в каком все были ужасе. Все вдруг начали ни с того ни с сего запирать двери и запрещать детям выходить на улицу. Каждый кого-нибудь подозревал.
— Удалось с кем-нибудь тут поговорить насчет этого дела?
— Кроме копов? Только с Хоппером и Эйсом Фриманом. С МакКулами, как я уже говорил, не повезло.
— И все? А откуда тогда все эти статьи?
— Я брал информацию из газетных вырезок и телефонных разговоров с источниками в полиции. До этого раза я был тут только однажды.
— После того, как уехал отсюда в юности?
— Да.
— А родители еще тут?
— Нет, давно переехали в Западный Голливуд.
— И где вы сейчас живете?
— На Венис-Бич. А ты в Нью-Йорке, правильно?
Джессика покачала головой:
— Раньше жила, сейчас нет.