Джессика заметила, что на паре фотографий была запечатлена и Элеанора Лавелль. Она сильно выделялась на фоне остальных благодаря длинным рыжим волосам. На одном из фото рядом с ней был Эйс Фриман, с улыбкой положивший руку ей на плечи. На другом Элеанора с куда более моложаво выглядящей Дарлой Кеннеди поднимали на камеру какие-то бокалы. Обе девушки хохотали, их щеки раскраснелись от выпивки и смеха.
Внимание Джессики привлек третий снимок. Девушка сунула руку в сумку и извлекла из нее отмычку. Осмотревшись и удостоверившись, что студенческая компания занята своими делами, она приступила к делу. Алкоголь кружил голову, что несколько усложняло задачу, но замок наконец поддался.
Джессика приоткрыла рамку и аккуратно вытащила нужный снимок. Затем она подошла ближе к неоновой вывеске и поднесла его к свету.
Элеанора Лавелль обнимала за шею какого-то стеснительного паренька лет двадцати. У юноши были пронзительно-голубые глаза и длинные, ниспадавшие на лицо темные кудрявые волосы. На нем была футболка с изображением популярной в те годы рок-группы и мешковатые рваные джинсы. Похоже, в баре Эйса не менялась и униформа; сотрудникам было разве что позволено придерживаться моды на фасон брюк. Джессика перевернула карточку и увидела сделанную крупным аккуратным почерком надпись: «Элеанора и Роб, авг. 92».
Она запихнула фотографию в задний карман и толкнула дверь в уборную. Склонившись над раковиной, она пару раз постаралась вызвать рвоту, но потерпела неудачу. Пришлось открыть холодный кран и плеснуть водой себе в лицо. Вытерев ладони о брюки, Джессика снова вытащила фото и присмотрелась к нему повнимательнее.
Судя по надписи на обороте, на снимке были изображены Лавелль и Роб Янг.
На деле, однако, на нем были Элеанора и Тони Шо.
18. Элеанора
2 октября 1992 года
Элеанора до краев наполнила стакан Дарлы. В сумерках темно-бордовая жидкость казалась почти черной.
— Значит, пьем крутое красное? — Дарла хихикнула и сделала еще один глоток дорогого мерло. — По сравнению с пивом это можно считать настоящим прогрессом.
— Ради праздника, — загадочно улыбнулась Элеанора.
— Правда? — Дарла изогнула бровь. — А что мы празднуем?
Они уже распили целую бутылку. Щеки Дарлы пылали и были красными, словно вино. Элеанора в последний раз затянулась косяком, облизала два пальца и погасила окурок. Бросив его в пепельницу, она помахала перед лицом, чтобы разогнать дым.
— Сначала избавимся от улик, а затем поболтаем, — сказала она, подмигнула Дарле, взяла пепельницу и вышла. — Включи пока что-нибудь, только не очень громко.
Зайдя в ванную, Элеанора спустила все в унитаз, нажала на кнопку смыва и сполоснула пепельницу. Соседствовавшую с ванной спальню заливал лунный свет. Элеанора приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Алисия крепко спала, засунув Барби себе под мышку. Женщина пересекла комнату и присела на край кровати, следя за тем, как дремлет и сладко посапывает ее дочь.
— Моя дорогая малышка, — прошептала она. Затем отвела со лба девочки шоколадную кудряшку, склонилась и поцеловала ее в щеку.
Внизу Дарла включила одну из популярных рок-групп. Элеанора вернула пепельницу на столик и театрально закатила глаза:
— Все кончено. Он ни о чем не узнает.
— Ну хватит, Элли, Роб — хороший парень. Могло бы быть и хуже.
— Или лучше. Он же такой зануда, ты знаешь. Помнишь, что было, когда он в последний раз обнаружил тут косяк? Мы не разговаривали два дня, а ведь дом даже не его.
— Он просто хочет всего самого лучшего для вас с Алисией.
— Правда? Ну так и я хочу. Мы определенно заслуживаем чего-нибудь поприятнее, чем жизнь в этой дыре.
— Игл-Рок совсем не дыра, — нахмурилась Дарла.
— Но и не райский уголок! Мы собираемся отсюда свалить. Сразу же, как я получу деньги.
Рука Дарлы замерла на полпути к приоткрытому рту. Она уставилась на подругу.
— Свалить? Куда? Надолго? Каникулы себе какие-то устроить?