— Да, тот самый. Ему прямо не терпится с вами поговорить, уже час тут сидит. Я дважды ставил кофе, мы обсудили все, что могли, от погоды до баскетбола и цен на зелень.
Хоппер еще сильнее понизил голос:
— Думаю, старичок просто очень одинок и хочет с кем-нибудь поболтать.
— Вот это удача.
Джессика повернулась к Чаку Лоуренсу. Будучи лет на десять старше самого Хоппера, он вполне оправдывал благодушно данное ему звание «старичка». У Чака были редеющие серебристые волосы, тщательно расчесанные на прямой пробор, и добрые карие глаза. Рядом с ним к дивану была прислонена трость.
— Мистер Лоуренс? Я Джессика Шо, приятно познакомиться. Кажется, вы хотели поговорить со мной о деле Лавелль?
Лоуренс с трудом поднялся на ноги.
— Зовите меня Чак, — проговорил он, стараясь не обращать внимания на скрип дивана. Голос у него оказался на удивление сильным. — Не возражаете, если мы поговорим на улице? День такой чудесный, а мне еще и курить хочется.
— Без проблем.
Джессика медленно последовала за ним к двери. Выйдя наружу, Чак осторожно опустился на лавочку около вендингового автомата и с удовлетворенным вздохом вытянул ноги. Джессика выудила из кармана пару монеток и ввела на клавиатуре код баночки с диетической колой.
— Хотите газировки? — предложила она.
— Спасибо, нет, — отказался Чак, — мы с Хоппером выпили чашек по пять, что ли. Я теперь всю ночь буду бегать туда-сюда.
Он вынул из нагрудного кармана зажигалку и пару сигарет. Джессика вспомнила, что ее собственные запасы подошли к концу.
— Можно стрельнуть у вас сигаретку? — спросила она.
— Девочка моя, — улыбнулся Чак, — может быть, вы и выпить любите?
— Только если это хороший виски, — засмеялась Джессика, тут же вытащила баночку и сказала: — Но сейчас придется обойтись вот этим.
Сделав глоток, она склонилась к Лоуренсу и позволила ему поджечь свою сигарету.
— Вы хотите рассказать мне о том, как нашли Элеанору?
Чак кивнул:
— Эйс Фриман сказал, что одна молодая леди разыскивает свидетелей. Ох, подождите-ка, или это был тот малой с чудными ушами? Нет-нет, точно, Хэнк Стивенсон. Сказал, вы красотка, но с характером.
Он заметил, что Джессика сделала обеспокоенное лицо, и постучал себе по макушке.
— Да не волнуйтесь вы так, — добавил он, — голова у меня еще работает. Ум острый как бритва. Ну и что, что я не помню, какой был ужин, и молоко иногда забываю прикупить? Прошлое так просто не забудешь. Поверьте, это у меня из башки не вылетит до тех пор, пока меня не положат в землю.
— Ого.
— Я был почтальоном, вы, наверное, в курсе? Больше сорока лет колесил по этим улицам. То там, то тут, — помахал он тростью и продолжил: — Теперь в коленях стреляет, но оно того стоило. Работу свою я любил. Я очень общительный, так что всегда был рад перемолвиться с кем-нибудь словечком и выпить кофейку. Меня тут все знали, ну и я всех знал. После того случая все переменилось.
Джессика не произнесла ни слова.
— Стояла ранняя осень, — продолжал Чак. — Было чуть прохладнее, чем сегодня, но все равно очень хорошо. Я насвистывал какую-то веселую песенку. Я это помню, потому что свист вдруг показался мне невероятно громким. Звук словно повис в воздухе, а затем вдруг исчез, как будто и не бывало. Понимаете, о чем я? Так бывает, когда запоешь или засмеешься, а тебе никто не отвечает, и вокруг такая странная тишина.
Джессика кивнула. Она прекрасно понимала, о чем говорит старый почтальон.
— В общем, я поднялся на крыльцо и навострил уши. В этом доме я бывал часто, и там вечно было ужасно шумно. Особенно по выходным! То радио играет, то мультики по телевизору идут, то Элеанора и маленькая Алисия захохочут во весь голос. В общем, все как у всех. Только в тот день все было иначе. Я слышал только какой-то глухой шум, как будто из берлоги посреди зимы вылез огромный медведь.
Джессике было прекрасно известно, чем все закончится, но она все равно вздрогнула.
— И что вы сделали? — спросила она.
— Сначала я не очень забеспокоился, — ответил Чак, — подумал, вдруг они еще в кровати. Суббота, в конце концов. Я взглянул на часы. Было 10:37. Говорю же, я помню каждую мелочь. Я в тот день запоздал, миссис Найт очень упрашивала зайти к ней на кофе, хотела пожаловаться на артрит. Артрит меня совершенно не беспокоил, но кофе она готовила отменный, так что я пробыл у нее где-то около получаса.
Он погасил окурок о подлокотник, зажег вторую сигарету и протянул пачку Джессике. Она отказалась.
— Вдруг я понял, что ничего они не проспали. Мои дети к тому времени были уже подростками, но я очень хорошо помнил, как редко бывает тихо в доме с маленькими детьми. Они же вечно вскакивают ни свет ни заря и принимаются носиться по дому. Алисия была точно такая же. Элеанора говорила, что собирается куда-то поехать, но для этого вроде было довольно рано, поэтому я принялся вспоминать, не планировала ли она куда-нибудь отлучиться на выходные. Машина, правда, была у дома, ну и она ждала посылку, так что я решил, что она все-таки никуда не уезжала. Тут-то я и заволновался.