Джессика заметила, что глаза Чака заблестели. Он сделал длинную затяжку.
— Шторы были открыты, — сказал он, — и в середине была щелочка. Я подошел к окну и заглянул внутрь, но многого не увидел. Заметил, правда, парочку свечей и полупустую бутылку вина на столе. Элеанора, должно быть, развлекалась с каким-нибудь молодым человеком, подумал я. Возможно, поэтому она все еще в постели. Я отпрыгнул от окна, боясь, что замечу что-нибудь лишнее, и как следует постучал в дверь. Я ждал, что услышу ее шаги, а затем она появится на пороге, наверняка смущенная, в одной ночной рубашке. Но ничего не произошло. В посылке, которую я принес, была новая кукла для девочки, поэтому я закричал: «К кому это тут у нас приехала Барби? Она очень хочет познакомиться со своей новой семьей!» Никто не ответил. Мне стало жутко, как будто в доме никого не было, но я откуда-то знал, что это совсем не так. Я уж принялся думать, зайти ли еще раз после обеда или оставить Элеаноре записку, чтобы она сама зашла на почту, как вдруг послышался этот звук.
— Какой звук?
— Такое странное… щелканье. Я снова постучал в дверь, но никто не отвечал. Я заволновался, подумал, что с Элеанорой что-нибудь случилось. Может быть, она неудачно упала, потеряла сознание и не может дотянуться до телефона? У меня в голове пронеслась просто куча совершенно ужасных предположений. Жена всегда говорила, что я смотрю слишком много детективов. Я нажал на ручку; дверь оказалась не заперта.
— И вы увидели тело?
Чак кивнул.
— Она лежала на полу, прямо перед диваном. Поэтому ее и не было видно из окна. Я к ней не притрагивался, просто сразу понял, что она мертва. Потом подумал о девочке и несколько раз выкрикнул ее имя, но никто не отозвался. Я и думать не хотел о том, что могу обнаружить в кроватке, поэтому бросился к кухонному телефону и набрал 911. Мне пришлось сидеть там, пока не прибыли копы. Я очень боялся снова увидеть Элеанору, всю ту кровь и синяки на ее чудесном личике.
Подбородок у старика задрожал, и он замотал головой, как бы пытаясь отогнать ужасные воспоминания.
— Они взяли у меня показания прямо там, во дворе. Сказали, что Алисия пропала, а щелканье, которое я слышал, издавала заевшая в стереосистеме кассета. Элеанору зарезали, а на фоне всего этого орала чертова музыка.
Джессике ужасно захотелось протянуть руку и погладить Чака по плечу, но она не могла двинуться с места.
— Вы сказали, она собиралась куда-то поехать?
— За день до этого мы разговаривали на почте, — ответил Чак. — Вы же знаете, что я был и последним, кто видел Алисию?
Джессика кивнула, заерзала на сиденье и отвела глаза.
— Мы с Элеанорой немножко поговорили про всякие мелочи, про погоду, то да се. Она сказала, что на выходных ждет посылку, поэтому мы наверняка еще увидимся, и пообещала, что непременно нальет мне кофейку. Еще она добавила, что будет скучать по нашим разговорам, когда уедет.
— Куда уедет?
Лоуренс пожал плечами:
— Она не сказала. Я знал только, что она собирается насовсем куда-то переезжать, якобы им с дочкой так будет гораздо лучше. Она вроде получила какие-то новости и решила с этим поторопиться. Судя по ее тону, дело и правда было срочное.
— Вы рассказали об этом полиции?
— А они и не спрашивали, — нахмурился Чак, — им это, кажется, было совсем не интересно. Мы с копами говорили только про то, как я нашел Элеанору, и о том, не видел ли я в то утро Алисию. Не видел, конечно. А что, думаете, эта поездка была связана с чем-то важным?
— Я даже не знаю, Чак, — ответила Джессика, — а вы, случайно, не помните, как именно Элеанора отзывалась об этой поездке?
— С волнением, как мне кажется. А возможно, и с кое-чем еще…
— Например?
— Ну, это был не страх, — Чак поглядел на Джессику и снова свел брови, — но сейчас я бы сказал, что она неслабо так нервничала.
24. Прайс
Прайс медленно переворачивал страницы дела об убийстве Элеаноры Лавелль.
Он запросил копии этих документов годы назад и время от времени снова их перечитывал. Да, в отличии от Дион или Энжи он не любил романы, но знал толк в делах. Это он выучил наизусть — отчет о вскрытии, газетные вырезки, показания владельца бара, четы МакКулов… Прайс изучил каждую строчку, пытаясь понять, мог ли его лучший друг оказаться убийцей.