Его прервал низкий вибрирующий звук. Детектив схватил свой телефон и посмотрел на экран.
— Мой знакомый из «КвикКар»! — сообщил он. — Надеюсь, новости хорошие.
Самому Прайсу из «Авис» не ответили ровным счетом ничего. Он принялся следить, как выражение лица напарника сменяется с полного надежды на разочарованное, затем ненадолго снова на обрадованное, и наконец на совершенно убитое.
— Как бы не так, — сказал Медина. — Кен говорит, красного «Форда» у них нет. Он проверил весь каталог, но совпадений по номеру не оказалось.
— У «Авис» то же самое, — сказал Прайс, — они звонили, пока ты развлекался на ланче.
— Кен работает в пункте на бульваре Ла-Сьенега, — ответил Медина, — но мы еще можем попытать счастья с другими их точками. Он позвонил еще одному своему другу, но ответа от него придется подождать чуть побольше. У коллеги из Западного Голливуда сегодня выходной, но он проверит их парк, как только вернется на работу. У них вроде бы была парочка красных «Фордов», но номера наизусть он не помнит. Подождем до завтра.
— До завтра? — переспросил Прайс. — А кто-нибудь другой это сделать не может?
Медина покачал головой:
— Кен делает мне одолжение. Это все нельзя афишировать. Если их босс об этом прознает, от нас тут же потребуют ордер на доступ к базам.
— А, точно. Ну ладно, может быть, пока снова пороемся в ППНП? Вдруг что-нибудь да найдется.
Детективы склонились над своими компьютерами. Пролистывая результаты выдачи, Прайс подумал, что подозреваемый наверняка убивал не впервые. В системе могла храниться информация и о других его жертвах.
Если он прав, преступник наверняка уже положил глаз на очередную цель.
25. Джессика
Девушке было около двадцати, но из-за толстого слоя макияжа она казалась как минимум на пять лет старше.
Серебряные туфли на высокой платформе делали ее выше, может быть, на несколько дюймов. Волосы, в которые наверняка спряталась пара шиньонов, густыми волнами свешивались до самой талии. Она помахивала головой, чтобы кудри открывали вид на обнаженные груди, пытавшиеся отрицать все мыслимые и немыслимые законы тяготения. Ногами девушка плотно обхватывала шест. Было видно, как у нее напрягаются все мускулы.
За исключением туфель и красных кружевных трусиков на девушке не было ни нитки. Она кружилась в свете одного-единственного прожектора, поднимая ногами облака сухого риса. Выгибая спину и по очереди вскидывая ноги, она льнула к шесту словно к любовнику, стараясь поспевать за звучавшей откуда-то из глубин зала музыкой. Играла одна из последних песен Бейонсе.
Как только замолкли последние ноты, девушка рухнула на колени и отбросила назад волосы. Слегка приоткрыв губы, она обвела присутствующих тяжелым взглядом из-под полуприкрытых век. В такой позиции, должно быть, было легко как окончательно раздразнить сидевших ближе всего к сцене, так и проверить, сколько купюр успело нападать на пол во время выступления. Больше всего там оказалось десяток и двадцаток: отдельные доллары за такой танец бросать было бы просто неприлично, но до пятидесяти баксов девушка пока не дотягивала.
Джессика и Холлидей вернулись к барной стойке и заказали по бутылке пива.
Снаружи клуб «Таити» выглядел абсолютно потрепанно. Впрочем, как и большинство находившихся внутри него клиентов. Посетителям в среднем было куда больше, чем Холлидею, а вот большинство работниц оказалось даже моложе Джессики.
— Говоришь, ты здесь уже был? — спросила она. — Холостяцкая вечеринка?
— Да нет, — покачал головой Холлидей, — просто так. Мне тут просто нравится.
В «Таити» Джессика была впервые, но вообще в стриптиз-клубы заглядывала и раньше. Иногда это требовалось для расследования, иногда — чтобы показать напарникам, что она свой парень. Наконец, порой ей хотелось просто выпить бутылочку-другую, не рискуя стать объектом внимания какого-нибудь мужлана. Обычно такие рассматривали одинокую девушку за стойкой как своего рода приглашение. В подобном месте, впрочем, такого риска почти не было: кто станет приставать к ней, когда на сцене полно полуголых красоток? Ну и в туалет никогда не было очереди.
Зал наполнили звуки саксофона. По воздуху, словно шелк по обнаженной коже, заструился печальный голос Джорджа Майкла.
Помещение у клуба было небольшое и скудно освещенное. Холлидей посмотрел на Джессику, и она поняла, что совершенно не может прочесть выражение его лица. Он медленно осмотрел ее с ног до головы. В этот вечер на ней были тугие черные джинсы, белая сатиновая рубашка и обнажавшие выкрашенные в ярко-красный ногти черные сандалии.