— Черт, — прошептала она, оглядываясь по сторонам. Фрэнк не оставил никаких вещей. Он никогда не просил о втором заходе, но этой ночью, возможно, решил переменить свое мнение. Мысль об этом заставила желудок Эми совершить тройное сальто. Она приблизилась к глазку.
Это был не Фрэнк. Этого человека она видела впервые.
Эми выдохнула; видимо, кто-то ошибся дверью. Последовал еще один мягкий стук, но она решила не обращать на это никакого внимания и снова повернулась в сторону ванной. Зачем открывать дверь и ввязываться в неприятные разговоры?
— Эми, я знаю, что ты там. Или лучше звать тебя Синди?
— Черт! — девушка замерла на месте. Она снова подошла к двери и посмотрела сквозь глазок. Через несколько мгновений до нее дошло, что скрытое под капюшоном лицо принадлежало вовсе не незнакомцу.
— Надо поговорить про ребенка, Эми. Давай что-нибудь придумаем? Ты же этого и хочешь, правда?
У Эми по щеке скатилась слеза, и она смахнула ее трясущейся ладонью.
— Да, — прошептала она, затем отбросила цепочку и отперла дверь. Открыв ее, она отступила вбок, пропуская своего неожиданного гостя в комнату, и отошла к стулу с одеждой. Позади нее послышался звук закрывающегося замка.
— Дай мне одеться, — попросила она, — и поговорим.
Внезапно она ощутила прикосновение к шее. Поначалу это показалось ей жестом страсти, но через мгновение хватка усилилась. Ее с силой ударили лицом об стол. Перед глазами замелькали белые вспышки, из носа потекла кровь.
Она рухнула на ковер и почувствовала, как ее ударили по щеке. Затем ее поволокли на кровать.
Первый ножевой удар пришелся прямо между грудями. Эми задохнулась от боли и постаралась закрыться руками, но почувствовала, как нож снова и снова вонзается в ее тело. Ее рот заполнил солоноватый привкус.
Она закрыла глаза. Дышать становилось все труднее, словно через мокрую тряпку.
Она подумала об отце, матери и маленьких сестрах.
Потом о жизни, которая росла у нее внутри.
О своем ребенке.
О его ребенке.
О ребенке, которого она до этого мгновения совершенно не хотела.
В последние секунды она четко поняла, что непременно оставила бы младенца себе; поняла, что любила бы его, если бы ей только дали такую возможность.
28. Джессика
Мэтт Коннор закрыл дверь в номер. Джессика тут же выхватила из-за пояса пистолет, но не стала направлять дуло прямо на него. Пока что.
— Джессика, расслабься. Я не причиню тебе вреда.
Коннор потянулся за висевшими в шкафу джинсами и футболкой. Усевшись на край кровати, он поочередно засунул свои длинные ноги в выглаженные штанины. Затем натянул футболку, поморщившись, когда она скользнула по тому месту, куда ударила Джессика.
Девушка постаралась подавить зарождавшееся внутри сочувствие.
— Говори, — холодно приказала она.
— Все не так плохо, — поднял глаза Коннор. — Ты бы и так рано или поздно меня вычислила. Все просто… слегка усложнилось.
Он попробовал изобразить свою знаменитую кривоватую усмешку.
— На кого ты работаешь? — спросила она.
— На Билла Джеерсена.
— Но он же на пенсии!
— Так и есть. Старикану давно пора поиграть в гольф и расслабиться в окружении внучат. Только вот он никак не может забыть о работе и наслаждаться отдыхом, пока не узнает, что произошло в ночь убийства твоей матери. Ты же знаешь, как это бывает у копов. Дело осталось нераскрытым — да они горы свернут, чтобы хоть что-нибудь про него узнать.
— Так он не в круизе? Я хочу с ним увидеться. Организуй нам встречу.
— Да в круизе он, на Гавайях. Развалился там наверняка около бассейна и ждет, что я ему напишу. Прости, я соврал, что у него нет с собой телефона.
Последовала еще одна неровная ухмылка.
— И долго ты на него работаешь? — спросила Джессика.
— Полтора года. Он тратит на меня почти все свое пособие, так хотел тебя найти.
— А как он вообще выяснил, что я жива? Я ведь могла уже несколько десятилетий лежать в земле, а он бы все разбрасывался деньгами на дело, которое так и не смог раскусить.
— Билл всегда говорил мне, что с тобой дела могли пойти по одному из трех сценариев, — объяснил Коннор. — Первый — это что ты умерла в ту же ночь, что и твоя мать; тогда бы твое тело так и не нашли. Но он почему-то был уверен, что ты еще жива. Говорил, нутром чувствует.
— Да? А может быть, у него метеоризм? Двадцать пять лет назад нутро ему не помогло. Какой второй сценарий?