Она яростно огляделась вокруг, словно бы ища швейцара или местного вышибалу, но в подобных ресторанчиках такой должности не водилось. Мимо то и дело пробегала разве что официантка; ну и на кухне стоял повар. Но Джессику не волновали ни та, ни другой. Она не собиралась сдаваться.
Вытащив из сумки кошелек, она раскрыла его, чтобы стал виден помещенный за прозрачную перегородку маленький прямоугольник. Это было их общее с Тони фото, сделанное где-то за год до его смерти, — второй редчайший в своем роде снимок.
— Если не хотите смотреть мне в лицо, взгляните на этот снимок.
Джессика бросила кошелек в сторону Дарлы. Та зло взглянула на него, но все же медленно взяла его в руки. Затем перевела взгляд на Джессику. Лицо у нее сделалось белое, словно стол.
— Это Робби, — выдавила она.
Джессика кивнула:
— Мой отец. А Элеанора Лавелль была моей матерью.
Дарла снова посмотрела на снимок, а затем на Джессику. Она вглядывалась в нее всего несколько секунд, но девушке они показались целой вечностью.
— Алисия?.. — нерешительно прошептала Дарла.
Джессика вновь кивнула.
— Я сама узнала только пару дней назад.
Около столика возникла официантка, державшая кофейник и две кружки:
— Желаете кофе?
— Нет, — сказала Дарла.
— Да, — согласилась Джессика. — И сахару побольше, пожалуйста.
Дарле оставалось только кивнуть. Официантка разлила кофе и добавила:
— Приму у вас заказ через пару минут.
— Как это вообще может быть? — спросила Дарла, как только девушка ушла.
— Подумайте, каково мне было.
Джессика отпила кофе. Он оказался весьма хорош.
— Меньше чем неделю назад я сидела в ресторанчике вроде этого и листала всякие сайты. Мне на глаза попалось объявление о пропаже Алисии Лавелль. Я сразу догадалась, что на фото изображена я сама, хоть сначала и не поверила. Думала, не ошибка ли это. Я частный детектив и хочу получать ответы на свои вопросы.
Дарла медленно насыпала в свой кофе сахар, но совершенно не торопилась подносить его к губам.
— А вы правда частный детектив?
— Да, — ответила Джессика, — и хочу выяснить, кто убил мою мать.
Дарла уронила ложку, закрыла глаза и прикрыла рот. По пухлым щекам у нее покатились крупные слезы.
— Мне так жаль…
— Жаль? Почему?
Женщина открыла глаза и взглянула на Джессику:
— Элеанору убили из-за меня. Это я виновата в ее гибели.
30. Джессика
Снова подошла официантка со стандартным вопросом, сделан ли их выбор.
— Еще нет, — ответила Джессика, не сводя глаз с Дарлы.
— Ну ладно, — смирилась девушка и исчезла.
— Что значит — убили из-за вас? — спросила Джессика.
Дарла вытерла слезы, пачкая пальцы тушью.
— Я не втыкала в нее нож, — начала она, — но это еще как посмотреть. Я была у нее вечером перед тем, как ее убили. Когда это случилось, меня там не было, но как жаль. Может быть, я смогла бы это предотвратить.
Джессика кивнула:
— Я читала ваши показания и показания Эйса Фримана. По его словам, вы были чем-то расстроены, когда зашли в бар. Он подумал, что вы с Элеанорой о чем-то поспорили.
Дарла замолчала и подергала себя за браслеты.
— Так и было, — наконец заговорила она. — Мы и до этого постоянно спорили, конечно, были совсем как дети. Разница состояла только в том, что в тот раз мы так и не помирились. Последнее, что от меня услышала Элеанора, было сказано в сильной ярости, и я никогда себя за это не прощу.
— Почему вы поругались?
Женщина вздохнула:
— Начиналось все очень даже хорошо. Мы выпили вина, покурили и послушали музыку. Потом Элеанора сказала, что она уезжает.
— Уезжает из Игл-Рока?
— Из Игл-Рока, — кивнула Дарла, — из Лос-Анджелеса, может даже из штата. Еще она сказала, что забирает Алисию с собой, а Робби ничего не скажет. Если только оставит записку. Поэтому я и разозлилась. Конечно, я бы по ней очень скучала, но поступать так с Робби было бы просто нечестно. Он любил девочку как свою собственную дочь.
Как свою собственную дочь! Джессика затаила дыхание. Дарла что, намекала, что ее отцом был не Тони? Ей пришлось сделать усилие, чтобы собраться с мыслями.
— А когда она собиралась уехать? — спросила она.
— Не знаю, — ответила Дарла. — Думаю, максимум через пару недель. Она сказала, что хотела дождаться кое-каких денег, а потом исчезнуть.