-Клара, ты отреагировала на моё маленькое прикосновение очень неожиданно, запомни, хоть твои глаза и не видят сейчас, но здесь тебя никто не тронет до тех пор, пока ты не усомнишься в нас – отчеканил он.
-Я знаю – тихо ответила я.
-К чему был этот писк, ты же, в конце концов, в брюках, а насчёт остального мы с тобой разговаривали и я говорил тебе не единожды, что не притронусь к тебе без твоего на то согласия – за версту можно было понять, что ему неловко об этом говорить, но он продолжал делать это просто, чтобы успокоить меня от того, что он считал опасным.
Прошло немало времени с тех пор, как я покинула места не столь отдалённые, но те ночи в полумраке, которые не прошли даром для моего на тот момент ещё несозревшего подсознания отыгрались на мне в осознанной ситуации. Пытки, которым подвергалась прошлая я, для новой меня полнейшая ересь, но одно лишь напоминание о том, как я стояла в ледяной или горячей воде и удовлетворяла психически неуравновешенного коменданта, приводит меня в неумолимое потрясение. В такие моменты мне хочется исчезнуть и узнать, что всего этого со мной не происходило. Теперь же я чертыхаюсь от мужских прикосновений, от которых у девушек срывает крышу, и они уплывают в сладостную страну, но прошлой мне приходилось выслушать предложение о близости с комендантом, который в тот момент был серьёзен, как никогда. Как говорит Леон язык – враг мой, но именно тогда он меня и спас, я выпалила безрассудное предложение, и комендант согласился, поэтому той маленькой девочке пришлось терпеть волдыри, рубцы на пальцах и жабры на перепонках, от которых кожа начинала слазить, словно у змеи, а защитный барьер, который должна была обеспечить кожа был стёрт с лица земли, прошлой мне пришлось ходить в старых, ободранных кроссовках, которые насквозь были пропитаны кровью и скатанной в клубок кожей.
-Не бери в голову – пробубнила я.
-Хочешь, поговорим? – эхом по комнате разнёсся вопрос Леона.
-Ты же не попал на видео камеры?
-За кого ты меня принимаешь? – напыщенным тоном произнёс он - вообще-то я личный информатор Мирона Донского, после это ты можешь позволить себе представить, что я попался на камеры, как какой-то детсадовский мальчуган?
-Сколько пафоса – усмехнувшись, произнесла я – я просто уточнила, не думала, что это настолько ранит твоё эго – хихикнув, ответила я.
-Оля права, ты действительно дура – спокойно произнёс он, словно только, что комплимент мне сделал.
-А вот это было грубо – с наигранной печалью произнесла я, ведь ни мне прошлой, ни мне настоящей нет дела до чужих советов, мнения и прочего.
-Ты думаешь, я не заметил, как ты волокла за собой ноги, делая вид, что всё нормально, и то, что ты специально начала раздирать себе глаза – этот тон не был осуждающим, наоборот, в какой-то степени понимающий.
-Это, что-то меняет?
-Через пару месяцев тебе исполнится восемнадцать лет – отрешённо произнёс Леон, словно находясь в другом измерении – но в твоей жизни уже были все этапы, которые должен был преодолеть взрослый человек. По идее тебе нужно было закончить обучение, найти работу, создать семью и наслаждаться новым днём, но ты сделала больше, чем на тебя возлагалось, за это я тебя уважаю.
-И, что же я такого всемогущего сделала, что ты меня уважаешь? Разве не я поставила себе цель истребить моих врагов, разве не я без чувства вины готова искоренить чужие жизни, разве не я веду себя, как умалишённая, разве не я отсидела в тюрьме, а сейчас живёт и здравствует – с каждым новым слогом, и словом в лёгких начинал заканчиваться воздух, поэтому я практически надрывно и с придыханием кричала в пустоту.
-Шшшш – успокаивающе, прошипел он, как я тут же прислушалась и услышала своё неровное сердцебиение, понимая, что прямо сейчас допустила фатальную ошибку, поддалась эмоциям.
-Я смотрю, Клара ты успокоилась – спокойно произнёс босс.
-Этого больше не повторится – отчеканила я.
-Клариса, я тебе не отец, прибереги фразы старой закалки для прошлого века, а в нынешнем времени каждый из нас имеет право на силу и слабость, но лишь в умеренных количествах – парировал он.
-Здесь я с вами не соглашусь, силу следует иметь в нескончаемых тоннах, а вот слабость действительно следует, приуменьшит в раз так очень много – уверенно произнесла я.