-Уважаемая, Клариса, благодарю, что дождались меня – извиняясь, протараторила она.
-Всё в порядке – набрав в лёгкие воздуха, ответила я.
-Тогда, идите за мной.
Пройдя по залу, в котором девушка отдалась порыву эмоций и сотворила шедевр с моей внешностью, мы оказались в ни менее маленькой комнате, которая занавешена кофейной тканью. Заместитель шефа не отставал и следовал прямиком за нами, осматриваясь по сторонам, словно за нами может идти слежка. Чувствую себя в каком-то блокбастере, не скрою того, что, будучи младше, желала острых ощущений и хотела скатиться с самой высокой горки во дворе, но к тому, что я буду работать на гангстера города Москва, жизнь меня не готовила.
-Пройдите в примерочную, так платье, которое вы должны надеть проворковала девушка, указывая на эту огромную ткань, закрывающую полкомнаты. Когда я отодвинула кусочек шторы в сторону, мне открылся вид на огромную гардеробную посредине, которой висело ало-красное платье, его трудно не заметить, так как оно выполнено из высококачественной ткани, оно словно манит своей порочной аурой. Красный цвет, всегда был для меня цветом страсти и заката, но осознать то, что я надену его по приказу какого-то деспота, чтобы убрать его дружка с рынка, выводит меня из себя. Теперь же, я понимаю, что не в зависимости от цвета изделия оно будет нести лишь то, что будет откликаться к глубине сущности его носителя. Рядом с платьем стоят красные лабутены, которые скорее станут моим концом, чем началом чего-то неожиданного. Стянув с себя старую, поношенную футболку цвета хаки и спортивные штаны в тон футболки, я надела платье, которое оказалось в самый пол. На ногах у меня заношенные кроссовки чёрного цвета, в которых мне приходилось ступать в ледяную воду, а после в кипяток, из-за того, что смотрители хотели шоу. В нашей тюрьме не было ничего необычного, но так же было ещё кое-что очень безумное. Каждый мужчина, который выходил в очередную ночную смену желал провести это время с одной из женщин, которую считал симпатичной. И, как назло я попадала в этот разряд, но ублажать какого-то мужика, который мне в отцы годится, в свои семнадцать лет я не собиралась. В одну из таких ночей, когда я сомкнула глаза и собиралась в очередной раз мучиться от кошмаров, ко мне нагрянул смотритель и попросил выйти с ним наружу, чтобы переговорить. Мне было известно о том, что – это лишь предлог для того, чтобы опорочить меня и лишить чести, выбора у меня не было, если бы я разбудила всех своими криками, то стала бы врагом номер один для этого мужика, не исключено, что он мог бы договориться с высшим слоем о том, чтобы я стала его личной игрушкой, потому что такое уже практиковалось здесь. Мне пришлось покинуть камеру за компанию с этим дальновидным самцом, который не умеет держать свои яйца за пазухой, а вываливает их на всеобщее обозрение, раз решил, что имеет право лишить девственности несовершеннолетнюю девушку. В тот момент я думала, что лишусь единственного аспекта в моей жизни, который дорог мне и жив внутри меня. Когда он вывел меня на нейтральную территорию, где заперты все двери, и услышать, меня будет невозможно, он сказал:
-Ты красивая.
-К чему это? – съязвила я, прекрасно понимая, что сама рою себе могилу.
-Ты не поняла, что здесь делаешь? – он действительно удивился и склонил голову в бок.
-Вы можете вырезать мне селезёнку, лишь второй почки, отрезать клок волос, выдрать все ногти до одного, выколоть глаза, изуродовать лицо, но не смейте прикасаться к моему телу – предупредила я.
-Реально? – он, что улыбается? Он, что сумасшедший?
-Да – холодно ответила, хоть внутри всё дрожало от страха.
-Тогда подожди меня здесь, я скоро – спустя минут десять он вернулся с баклажкой воды, пакетика борной кислоты и тазиком, в котором обычно моются тяпки после мытья полов – не думал, что смогу найти человека, который действительно сумеет ублажить меня – на его лице играла маньяческая ухмылка, от которой ноги подкашивались, а во рту пересыхало так, что я просто на всего не могла сглотнуть.
-Что вы хотите?
Этот псих, поставил тазик передо мной, рывком открыл пакетик с борной кислотой, высыпал в таз и залил всё ледяной водой, после чего поднял на меня взор и по-детски невинно улыбнувшись, сказал:
-Становись – в тот момент я думала, что ослышалась и мой мозг сам начал прокручивать все варианты, которые могли бы подойти под данный расклад событий, но он снова повторил это, с такой же улыбкой, которая вводила меня в ужас.
-А, что если я этого не сделаю? – язык – враг мой, твою мать, Клариса, к чему все эти вопросы?
-Тогда, я сам тебя туда засуну лицом – можно было предположить, что он шутит или насмехается надо мной, но на календаре не стоит дата первого апреля и его лицо совсем не смешное, а скорее до чёртиков сумасшедшее, улыбка не спадает, а слова ударяют под дых.