Плащ, поданный ею, приятного коричневого цвета, был и правда голосом разума среди внезапного разноцветья.
Продавщица смерила Бланку презрительным взглядом, но, заметив мой задумчивый вид, разошлась в комплиментах:
– Очень, очень модный цвет! Настоящий хит сезона.
Какого сезона? Мы мертвы. И будем мертвы. И никакой сезон, смена времён не изменит этого.
– Красота! Вторило Зеркало.
Я согласилась. Не следовало выбиваться из толпы, не следовало привлекать к себе очень уж много внимания.
– Сколько?
– двадцать пять, – не моргнув глазом ответила продавщица.
Двадцать пять монет! Два моих жалования. Впрочем, могу ли я сказать, что моих? Уже, наверное, нет. Зато эти монеты у меня есть.
– Хорошо, – я протянула требуемую сумму, стараясь не замечать жадного взгляда. Пока продавщица паковала мне моё приобретение, Бланка шёпотом заметила:
– Глупо как-то было брать всю сумму с собой!
– Задним числом все умные, – заметила я, но несколько монет пересыпала в карман, а мешочек запрятала поглубже. И правда, как я с таким богатством?
Нас проводили чуть ли не с поклонами. Вот, оказывается, что делает золото!
– Я тебя поздравляю, – сказала Бланка, когда мы вышли в нашу пыльно-песковую реальность. – Куда пойдёшь дальше работать?
– Разве мы прощаемся? – удивилась я, - пошли в магазин!
– Это будет заметно, – Бланка попыталась воспротивиться., но я уже ощутила вкус трат, и не желала слушать.
– Купим настоящего шоколада от смертных! И настоящего вина! Хотя бы вкус почувствуем! – в магазине контрабандных пищевых товаров от смертных я ещё не бывала и теперь очень туда рвалась.
Бланка отступила. Соблазн был слишком велик. Мы много с ней обсуждали и читали из книг смертных, попавших в её библиотеку, о разных блюдах, пытались вспомнить вкусы по описаниям. Судя по тому, что самый большой спрос в библиотеке был на книги рецептов, не мы одни так хитрили. Контрабандные товары доступны только тем, у кого есть монеты. У меня они были. И я решила, что держаться смысла нет.
Правда, я себе пообещала, что очень уж тратиться не буду. Да оно и не получилось бы. Великое богатство, те самые сто монет, вернее, уже семьдесят пять, в этом магазине превращались в просто сумму. Шоколад из мира людей стоил, к примеру, семь монет, а бутылка белого вина оттуда же – девять.
– Может не надо? – засомневалась Бланка. – Ты себе плащ купила за двадцать пять, а тут шестнадцать хочешь…
Но я решила уже не отступать. Конечно, от взгляда не укрылось и то, что среди товаров есть множество и других, и некоторые ценники уходили за сто монет. И для кого они, спрашивается, в Пустоши?
Продавец здесь уже не выплясывал. Озвучил итог равнодушно. Ещё бы, тут мы его не впечатлили.
И это немного придавило. Неужели в Пустоши есть те, кто может сюда заходить и всё это скупать? Когда нет монет, об этом и не задумываешься, ты даже не замечаешь, что такие магазины есть! А оказывается, они не просто стоят, в них ещё, видимо, кто-то заходит?
Но шоколад и вино выбили мою тоску. Мы наслаждались каждым кусочком. Это было трудно, но я заставляла себя подержать шоколад во рту, чтобы точнее ощутить привкус. Да, вкус нам давно не доступен, но привкус! Маленькими глотками мы пили вино, которое не могло нас опьянить, но оно было необыкновенно вкусным и напоминало нам о мире людей, куда нам уже давно был закрыт вход.
– Куда планируешь идти дальше? – спросила Бланка. Она снова возвращалась к этому вопросу.
– Не знаю, поживу пока, подумаю! На биржу пойду.
– С биржи отправят на рудники.
– Тогда не пойду, – вопрос трудоустройства казался далёким. У меня ещё был запас монет. Пятьдесят девять! Шутка ли? Я могла какое-то время не работать.
– Зря ты так легкомысленно, – попеняла Бланка. Она периодически пыталась снова начать меня воспитывать. Её мысли не давали покоя ни ей, ни мне. – Тебе нельзя выделяться. Тот, кто живёт в Пустоши и не работает…
– Уймись! – когда она завела разговор об этом в третий раз, я не выдержала. – Ну что ты в самом деле? Пойду я работать, просто не буду бросаться абы куда! Пока есть возможность, почему бы и нет?
Бланка кивнула, в глазах её блеснула обида, но я сделала вид, что не заметила. В конце концов, на что ей было жаловаться? На то, что нежити не понадобилось ничего в её библиотеке? Или на то, что я угостила её дарами живых?
– Странная дата, – Бланка снова нарушила молчание. Разговор у нас не шёл в лёгкую сторону, она как-то не могла поддержать моих мыслей, но вновь и вновь возвращалась к тому, что её тревожило.