– да не нас она боится, – перебил Маркус, – а ситуации. Она ж не понимает и не знает что происходит.
Я взглянула на Маркуса с благодарностью. Не знаю, понял он это или нет, но он был прав. Я действительно ничего не знала, а Ливия ждала какого-то союза, ответов. Но как я могла пойти на это, если не понимала даже чего ей надо и главное – чем мне это грозит.
Ливия поколебалась немного, затем кивнула:
– Хорошо. Пожалуй, ты прав. Эда, я надеюсь, вы умеете хранить тайны. Я расскажу вам происходящее в общих чертах, чтобы вы поняли, что я вам не враг и хочу помочь не только вам, но и Вильгельму, но вы должны понимать – молчание и в ваших интересах!
– Да кому она скажет…– фыркнул Маркус. Кажется, он был обо мне не лучшего мнения. Но прав, зараза! Кому я скажу? Бланке? Она уже не желает со мной общаться. Не знаю с чем связано было её поведение, но похоже, что я не смогу ей больше доверять.
А больше и некому.
Ливия не ответила Маркусу. Она нервничала, теперь только я поняла это, когда увидела, что она мнёт свои же руки, затянутые в бархат перчаток. Вот же… ну да ладно, Эда, ты и без того обогатилась не так давно, имей совесть. И потом, какие мне тут перчатки? В том магазине их отродясь и не было. Да и не видела я ни у кого в Круге Пустоши перчатки. Это не для нас.
– Вильгельм наш друг, – сказала Ливия, понизив голос и оглянувшись по сторонам, словно много любителей было шастать по Аллее Утопленников! Да сюда даже сами утопленники и то почти не забредали! – И мы боимся, что он может сделать глупые вещи.
– наверняка уже сделал, – Маркус снова не удержался от замечаний.
– Может сам тогда? – обозлилась Ливия, на мгновение обернувшись к нему, – я нервничаю, ясно? а ты тут ещё…
– Молчу, – заверил Маркус.
Ливия поморщилась – похоже, что о Маркусе она уже имела такое представление, которое не позволило бы ей верить ему до конца.
– Как вы знаете, Эда, нам всем запрещено искать корни своей жизни. Что было, то было. Но это правило, конечно, не для всех. Кое-кто может что-то помнить или обнаружить.
Ну что ж, то, что запрещено, я знаю. Но привилегии есть у всех. Ничего нового. Да и потом, я уверена что большей части нас просто нечего толком и помнить-то. Кем мы были? Едва ли были значительны, раз оказываемся в низовьях и пустошах. Вот я… кем я могла быть? Да моя смерть едва ли стала хоть как-то заметна для двух-трёх людей, иначе не было бы меня в Пустоши!
– С нежитью сложнее. Вильгельм не умирал в том смысле… – Ливия снова поморщилась, подбирать осторожные слова ей явно не нравилось, – он умер, но не так как люди. Понимаете?
Я кивнула. В конце концов, я ни на что не соглашаюсь и ничего не подтверждаю. Я просто кивнула, потому что нежить и правда не умирает так как люди.
– Он помнил кто он, – Ливия выдохнула. Моя покладистость её воодушевила. – Всегда помнил. Долгие годы это его не тревожило. Да и не встревожило бы, следуй он законам.
– Он может свободно ходить в мир людей, чего уж тут удивляться? – Маркус не удержался от замечания и даже в глухоте и нарочитой равнодушности его голоса я угадала досаду. Чтобы скрыть её, он пнул водоросль, которая неосторожно подползла к нему.
– Да, – не стала спорить Ливия, – так и было. Он ходил к людям и, видимо, отслеживал своих потомков. И это закончилось его параноидальной уверенностью в том, что его род… ну уничтожают. Нет, в те времена, когда он был ещё относительно молод, смерть была на каждом шагу, но дальше это продолжалось. Все его потомки не жили долго и умирали даже в мирное время – то в нелепых пожарах, то в болезнях.
Я молчала. Конечно, обо всём этом Вильгельм мне не рассказывал. Да и с чего бы? Однако, если это так, то опять же – случайности в смертях так постоянны, что даже не кажутся вмешательством судьбы. Пожары и утопление, случайности и излишняя храбрость, да и просто глупость! – вот основные причины смертей. Но если Вильгельм следил за своими потомками, что ж, ему могло начать казаться, что всё это не просто так.
– Сначала у него были подозрения, – сказала Ливия, – потом мрачное наблюдение, но окончательно он сошёл с ума, когда узнал, что его последний потомок умер и его род больше не существует.
– Я здесь не виновата. Я не понимаю чего вы…
– Он искал информацию, – сказал Маркус резко, – разную. Там, где мы бы не догадались искать. И понемногу выяснил дату смерти последнего своего потомка.
Я почувствовала что холодею. Кажется, я начинала понимать. Его интересовал список умерших пятого августа тысяча девятьсот тридцать шестого года. Едва ли это совпадение.
– Скажите нам…– Ливия сложила руки в молитвенном жесте, – Эда, умоляю, скажите нам, он искал нити и у вас и заплатил за это? Подтвердите наши подозрения. Он искал информацию про пятое августа тысяча девятьсот тридцать шестого?