– До свидания, – Маркус отвесил полушутливый поклон, а в следующее мгновение они вдвоём шли прочь по Аллее, и водоросли змеились, расступаясь перед ними. Шаг, ещё шаг, другой… пропали.
Я моргнула. Нет, точно пропали. И как это вышло, спрашивается? Впрочем, плевать на то, как это вышло – наши Врата находятся не здесь, и не моё дело выяснять какая скотина решила быть мне соратником по ничтожности и брать деньги за незапланированные услуги. Вопрос не в этом. Вопрос в том, что мне делать?
Что, собственно, сказала Ливия? Проблемы у Вильгельма. Ну и плевать. Сам полез в это! А я? Может это отразится на мне?
Я шла обратно, пиная водоросли, которые и не думали расступаться, и всё отчётливее понимала – нет, для меня проблем не должно быть. Да, я дала ему список, но, во-первых, вы докажите это; во-вторых, список ещё недо расшифровать. В конце концов, и у Вильгельма должны быть проблемы, а не у меня!
Или я была права, или я себя так успокаивала.
Но всякое успокоение оставило меня, когда перед собственной дверью я увидела Вильгельма. То есть ровно того, чьё присутствие в моём посмертии, грозило мне проблемами!
– Доброго дня, – он был спокоен и собран. Ну разумеется, о чём ему беспокоиться? – Я бы вошёл, но не могу, меня не приглашали.
– И не пригласят, – я старалась говорить уверенно, но страх, забытый, почти людской страх бился внутри. Он здесь и это явно принесет мне проблемы, уже принесло.
– Желаешь говорить здесь? – поинтересовался Вильгельм, – я-то уйду, а к тебе будут вопросы.
Вот же гад!
– Я больше ничем не могу помочь, – сразу объявила я, – я больше там не работаю. И монеты возвращать не буду.
– И не надо, ни того, ни другого не надо, – успокоил меня Вильгельм, – на этот раз я уже с серьёзным визитом. Впустишь?
Как там сказал Маркус? Убить его мало? Ну да ладно, всё это сейчас кончится. Я его впущу и свяжусь с Ливией – пусть тащат свои знатные ножки и забирают проблему!
Я посторонилась:
– Приглашаю в свой дом.
(*Предыдущие рассказы мирка «Без снов» – «День, когда всё было хорошо» (№1), «Падение» (№2), «Сто монет» (№3))
Необратимое
(*)
Маркус молчал недолго, надолго его бы, собственно, и не хватило – слишком уж красноречивый у него был вид, ему непременно надо было высказаться. Ливия не стала его мучить и, когда стало безопасно и они оказались в своём Круге Огня, под защитой очага Ливии, вздохнула:
– Да говори уже, а то лопнешь!
– Зря мы связались с этой девочкой, – сразу ответил Маркус. Он и правда ждал возможности выразить своё мнение. И вот, дождался.
Ливия не ответила. Она была благодарна Маркусу за «мы» в его фразе – по сути, встрече настаивала сама Ливия, а Маркус был резко против. Во-первых, могли узнать. Во-вторых, могли узнать не только про их внезапный интерес к какой-то там девчонке из Круга Пустоши, но и дорогой, что их к этой девчонке привела, то есть – о Вильгельме. Но Маркус, хоть и протестовал против её решения, сейчас показывал – мы вместе это сделали, и от этого было немного спокойнее.
– Она ничего не знает, зато напугана, сбита с толку, – продолжал Маркус, не дождавшись реакции от Ливии, – ты сама видела, что в ней нет разума, нет амбиций. Вильгельм предложил ей золото и она согласилась. А теперь она будет бояться. А если она не ровен час что-то ещё скажет кому?
– Кому? – спросила Ливия мрачно. Она понимала, что Маркус прав, но признавать своё поражение не хотела. К тому же, вдруг она и правда слишком хорошего мнения о девчонке? Кто мешает ей болтать неладное? Да, конечно, она и сама навлечёт на себя неприятности, но про неё в шумихе могут легко забыть, а шумиха будет, если кто-то прознает, что вурдалак Вильгельм, живущий близко к Самой Тьме, пытается узнать правду о последних своих потомках. Да про неё забудут тотчас! А вот Вильгельму не поздоровится. Даже с учётом того, что он уже вурдалак.
– Да хоть кому! – Маркус не желал отступать. – Сболтнёт и пропало. А пользы от неё никакой! Ну что мы не знали, что Вильгельм спятил? Так знали!
Он осёкся. В дверях гостиной появилась служанка – одна из тех, кто оказался в Круге Огня для обслуживания тех, кто стоял ближе к Точке Тьмы и безмерно гордая своей службой, но, что хуже, возгордившаяся к другим кругам.
– Госпожа желает что-нибудь? – спросила служанка высоким звонким голоском.
Марку поморщился против воли. Он не мог понять, почему эта служанка в любое время года и в любое время суток говорит так громко и звонко, точно Ливия оглохла. Но в очаге Ливии всегда всё было как-то «звонко». Она собирала музыкальные шкатулочки и статуэтки, и те занимали добрую часть гостиной, она любила наряды и те почитались в её очаге выше жизни слуг. Маркус не знал кем была Ливия при жизни, это было не так и важно. Догадывался, конечно, но вслух они не говорили о своих догадках – запрет, да и отсутствие смысла делали своё дело, но у него было чувство, что Ливия была какой-нибудь королевой или вздорной принцессой при жизни. В посмертии же она помудрела, помрачнела, но любовь к звонким вещам, к роскошеству, которое ничего общего не имело с необходимостью, у неё осталась.